Город Сумерек - Вера Космолинская

9

Мы, казалось, летели как ветер. Но нет, не только казалось. В этом последнем рывке я вдруг понял, как сжать пространство. Как сжать время. Последние вспышки жизни умирающего мира. Сгорающие, взрывающиеся. Магия была разлита в нем как жар больного лихорадкой. А мы просто могли как-то ее направлять. К спасению? Мы были так сильны, и многое могли. Но это же самое почти что значило, что было слишком поздно.

Каменные деревья слились в колеблющуюся стену, в волнующийся туннель, по которому мы неслись через пространство и время в последнем порыве. Этот тоннель все светлел, пока не превратился в обширное пустое пространство. Будто лишь здесь всадники опомнились, пораженные, и начали переводить дух и осаживать коней. Изумленные, испуганные, растерянные. Мы остановились под стенами Города. И никогда еще они не были одновременно так оживленны и так мрачны. Никогда не было столько воинов на этих стенах. А наверху, над воротами белела фигура старика с посохом. Оливин перекрывал нам путь. Чуть за ним держался принц Берилла, захвативший, судя по всему, военную власть в этом Городе, под управлением власти духовной.

— Отступники! — крикнул Оливин, и его голос прогремел, как если бы был обращен в жерло гулкой пустующей башни, отражаясь от холодного воздуха. — Колдуны! Вот вы и явили свой лик, возникнув на этом поле из ниоткуда.

— Он сделал это! — крикнул я в ответ, чувствуя смятение нашего отряда. — Он сам ускорил наше появление! Сжал пространство и время, чтобы мы появились именно тогда, когда он ждет нас! — и мой голос прозвучал так же громко, прокатился ударяющей волной, и Оливин чуть качнулся, перехватывая свой посох. — Колдовство Хранителя Башни, выжимающее последние капли жизни целого мира, чтобы продлить одну жизнь! Сколько столетий? Сколько Хранителей Башни пили кровь этого мира? Прочь со стены! Откройте ворота.

На мгновение все затихло и замерло. Затем заскрипели цепи, и мост начал опускаться.

Оливин и Хоннор о чем-то заспорили. Сейчас я мог настроить свое зрение так, будто они стояли прямо передо мной, но не слышал, о чем они говорили. Оливин защищался по-своему. Кажется, именно Хоннор велел опустить мост. Я даже знал, ради кого. Ради Фаенны. Тогда как Оливин предпочел бы, чтобы мы никогда не вошли больше в Город. Но Хоннор был не согласен. Он не видел в нас большой опасности, и полагал, что мы будем в его власти, когда весь Город уже захвачен.

Но я чувствовал ярость самой Земли, знающей, что избавление близко. Или полный конец всему. Земля, воздух, воды, камни, все готовилось бунтовать — все силы, разбуженные Оливином, все силы, прежде подавленные и возглавленные теперь нами. Безумие чувствовалось повсюду вокруг — гнетущее, звенящее, бодрящее, весь мир, превращающийся в грозу.

Я протянул руку и представил, что схватил старика за бороду и дёрнул. Оливин слегка покачнулся, в ярости всплеснув руками.

— Песчаное поветрие, — прерывающимся голосом произнесла Фаенна.

— Да, это он, — пробормотал я в ответ. — Он вытянул жизнь из многих наших близких, кормя свою силу.

— Слишком поздно! — рявкнул вдруг Оливин со стены, и трудно было сказать, к кому он обращался. Мир гибнет, и вы губите его своим колдовством. И кара обрушится на вас!.. — он простер посох вперед.

— Поветрие… — снова прошептала Фаенна, и я с ужасом слишком поздно понял, что происходит. Он вытягивал из нее жизнь. Прямо сейчас… Не из Хоннора, который был ему нужен, и не из меня, потому что я был готов к бою и защищен, но Фаенна готова была отдавать свою силу каждому кто попросит. И это оказался он, а она не успела от него закрыться.

— Нет!..

Фаенна соскользнула с шеи коня на землю, и ее тело окуталось серебристой пыльцой.

Я попытался ударить по Оливину, но ничего не вышло — он пил чужую жизнь, и она поддерживала его. Он все еще был куда искуснее всех нас.

— Хоннор! — крикнул я, кажется, только мысленно. — Останови ее! Он убивает ее!

— Как?! — крикнул вдруг Хоннор в ответ, и я услышал его голос в своей голове.

— Песчаное поветрие! Так умираем мы, но не Хранители Башни. Угадай, почему!

Я вдруг ощутил его очень близко, пусть я не мог достать Оливина, но одно прикосновение магии пробуждало теперь и кровь Хоннора. Он застыл, будто в одно мгновение увидел все, что происходило с нами во время путешествия, будто мое сознание отразилось в его разуме, и наоборот. Я видел все, что произошло в Городе. Знал, сколько там произошло смертей, знал, что Сардер был убит, как и многие из моих людей, сохранявших мне верность, но чувствовал также, что Хоннор действительно любил Фаенну. И хотя рвался к власти, совсем не был намерен править пустым местом, которое был готов оставить ему Оливин, и быть пустым местом — его достаточно обманывали.

Он выхватил меч — один сверкающий росчерк, и что-то белое сорвалось со стены — головы Оливина. Он пережил бы сейчас даже удар меча, но только не удар меча принца Города, заклятый как наши души и наша кровь, только из него нельзя было выпить жизнь, которой в нем не было.

Я бросился к Фаенне, и попытался влить в нее снова свободно бродящую вокруг силу.

— Нет, — прошептала она вдруг, открыв глаза и улыбнулась. Я почувствовал. Что она ускользает и от меня, намеренно. — Не надо. Не останавливай. Я иду не к нему…

— О чем ты говоришь! — Она промолчала, продолжая улыбаться, и что-то дуновением ветра коснулось моего разума. Она растворялась в этом мире, отдавала ему свою жизнь, теперь, когда не было Оливина. — Остановись!..

— Так надо! — одной лишь мыслью шепнула она.

— Нет, не уходи!.. — и в этих моих словах был не только я, Хоннор тоже был здесь, с нами, говорил с ней через меня. Он все слышал, и все понимал. Мы все перестали быть сейчас живыми существами, были лишь силами природы, процессами, проекциями, абстракциями.

— Вы справитесь! — прошептала она, растворяясь призрачной дымкой. Разносясь повсюду ветром, реальностью, жизнью. И как ни были мы потрясены, в этом мире словно что-то изменилось. В нем стало больше света. И больше пустоты? Нет, он чем-то наполнился. Даже сейчас, когда ее не было.

Но было еще что-то, что надо было сделать. Я забрал ее меч, поднялся с колен, и двинулся к Городу. Отряд Фаенны следовал за мной, будто завороженный, управляемый одними моими мыслями. Хоннор молча ждал в Городе. Все его люди опустили оружие. Сейчас ему было наплевать на власть. Обычную и земную. Мы могли остановиться смерть, или не остановить ее. Это было все, что имело значение.

— У нас совсем нет времени, — услышал я его голос в своей голове.

— Совсем нет, — согласился я, продолжая свой путь. — Ты будешь отличным королем этого Города, и земель, на которые он распространится.