Журнал «Вокруг Света» №02 за 2008 год - Вокруг Света

  Николай Никитич (1773—1828) в молодости своими расходами поставил заводы на грань банкротства. Поправил положение женитьбой на баронессе Елизавете Строгановой. С женой разошелся, сыновья Павел и Анатолий остались с матерью и выросли за рубежом. Николай Никитич ввел сдельную оплату труда крепостных. В 1812 году составил «добровольческий отряд» из своих крестьян, писавших на него жалобы, и отправил их на Бородинское поле; но и сам сражался там же во главе 1-го Егерского полка, сформированного за его счет. Посланник России во Флоренции в 1815—1828 годах. Павел Николаевич (1798—1840) был велик телом, как медведь, но слаб, как старик. Своей невесте Авроре Шернваль преподнес в подарок знаменитый алмаз «Санси», принадлежавший некогда Генриху IV и Наполеону. Церемонию венчания назначали дважды потому, что первый раз жених не мог стоять на ногах, а во второй его обносили вокруг аналоя в креслах. Учредил Демидовскую премию для ученых и писателей. Аврора Карловна Шернваль-Демидова (1808—1902) — первая красавица Петербурга в конце 1830-х. Ее имя носили самые прибыльные платиновые прииски Демидовых — Авроринские. Из добытой там платины чеканилась монета, позволившая правительству Николая I избавиться от бюджетного дефицита. В авроринской руде обнаружили новый химический элемент, названный в честь России «рутений». Существуют два неотличимых портрета Шернваль-Демидовой: один кисти Брюллова, другой — его копия работы крепостного художника, тагильчанина Ивана Худоярова. Первый недавно продала певица Галина Вишневская на аукционе «Сотбис», второй находится в Нижнетагильском краеведческом музее. Впрочем, специалисты расходятся во мнениях о том, какой именно из двух портретов принадлежит Брюллову.

Приданое племянницы Наполеона?

Подтверждением принадлежности Демидовых к числу небожителей стало родство с самим Наполеоном . От недолгого союза Анатоля Демидова с племянницей великого завоевателя тагильчанам осталось на память бесценное произведение искусства: в 1924 году в кладовой господского дома, где некогда жила Аврора Шернваль, обнаружили закопченные доски с изображением Святого семейства. По оборке ворота Мадонны значилась латинская надпись: «Рафаэль Урбинский писал в 1509 году». Не совсем ясно, создал ли это «Святое семейство» сам Рафаэль Санти или он только правил и подписывал работу своего ученика. История картины прослеживается с XVII века. Слева внизу на ней красуется герб герцогов Форли, чьи коллекции Наполеон забрал себе как трофей. Как могла работа Рафаэля незаметно оказаться в Тагиле?

Брат Павла Николаевича Демидова — Анатолий (Анатоль) восторгался всем, что связано с именем Бонапарта. Он купил дворец Наполеона на острове Эльба, где бывший император правил в 1814 году, и организовал там музей. Племянник Бонапарта Шарль Луи (будущий император Наполеон III) пытался поднять мятеж и захватить власть во Франции — карман Анатоля был к его услугам. Шарля Луи приговорили к пожизненному заключению — Анатоль облегчил ему условия пребывания в крепости. В благодарность Шарль Луи уговорил свою сестру графиню Матильду де Монфор выйти за Демидова замуж.

Рафаэль Санти (?). Святое семейство. Дерево, темпера. 1509 год. Нижнетагильский музей изобразительных искусств

Но в браке с племянницей Наполеона Демидов оставался крепостником и в первой же семейной ссоре по привычке схватился за плеть. Побитая Матильда бросилась с жалобой к царю.

Николай I давно уже недолюбливал Демидова. Его раздражали растрата огромного состояния за границей и связь Анатоля с Шарлем Луи Наполеоном. И царь с большим удовольствием приговорил Анатоля к выплате жене 200 тысяч франков в год пожизненно. Со временем эти двести тысяч индексировались и превратились в миллионы, и Матильда до самой своей смерти в 1904 году тяжким грузом висела на демидовских заводах.

А это было время революции в металлургии, когда производство железа требовало огромных вложений! За время жизни Анатоля (1812—1870) мир изменился. Если в его детские годы Россия по производству черного металла стояла на первом месте в мире, а Урал давал 4/5 отечественного чугуна и железа, то позже за рубежом появились новые технологии и уральская металлургия заметно отстала.

Лично Анатоль богател, ему везло на талантливых людей. Отец и сын Черепановы создавали для заводов технику, за которую иностранные предприниматели платили бы миллионы. В шахте на окраине Тагила обнаружили громадную массу малахита. Анатоль стал «малахитовым королем», поставив десятки тонн камня для отделки Исаакиевского собора и Зимнего дворца.

Следующий Демидов, Павел Павлович, нанес семейному состоянию еще один удар: разом проиграл в Монте-Карло 600 тысяч рублей (это соответствует примерно нынешним 25 миллионам долларов). Капитализация предприятий тогда была меньше, чем сейчас, но даже теперь единовременный вывод такой суммы из оборотных средств — существенная потеря. Чтобы расплатиться с рабочими и спасти уральские заводы, жена Демидова Софья Илларионовна на два года заложила свои бриллианты. Платину запродали на 10 лет вперед, пришлось проститься с коллекцией живописи, собранной Анатолем. Возможно, «Мадонна» Рафаэля была спрятана от распродажи и на время забыта.

Мартеновская сталь демидовских заводов была настолько пластична, что из нее можно было вязать узлы — беспроигрышная реклама в XIX веке

Масштабы замысла

В начале XX века из-за упомянутых материальных трудностей Демидовы закрыли «музеум» для посещения. Экспонаты были частично переплавлены, частично заперты на заводских складах. После революции все это могло бы пропасть, если бы не меньшевик Александр Николаевич Словцов.

Он преподавал в горнометаллургическом техникуме. Как и его друзья, люди революционных убеждений, но не большевики, Словцов не был востребован в органах власти. Его энергия нашла выход в организации краеведческого музея. Замысел был с революционным размахом: не просто музей, а заповедник с рудниками, заводоуправлением и тюрьмой для рабочих, домами господ и работников. В отличие от очень многих замыслов 1920-х годов этот в значительной мере сбылся. Правда, не сразу, а через 70 лет.

Музей начинался во флигеле заводоуправления в 1924 году и развивался по составленному Словцовым плану комплектования коллекции. В конце 30-х директор и весь научный штат музея исчезли в недрах ГУЛАГа, но дело было сделано. Тщательно подобранные музейные коллекции имеют свойство жить собственной жизнью…

В военном 1944 году в Тагиле образовался еще один музей — изобразительных искусств. Его создали эвакуированные специалисты. Помимо «Мадонны» Рафаэля и других картин из демидовских собраний коллекция пополнялась из Государственного музейного фонда. В наши дни новый зал русского дореволюционного искусства по именам не уступает многим залам Третьяковской галереи. Только ощущение иное: Боровиковский, Тропинин, Айвазовский, Репин висят рядом. Художников узнаешь сразу, а вот их картины впервые видишь.

Авангарда в Тагиле тоже достаточно. В свое время его спасали в провинции. В Тагиле проигнорировали знаменитый приказ об уничтожении картин «неправильных художников». Картины спрятали, и многие из них сейчас в экспозиции.

Для краеведческого музея звездный час настал в 1980-е годы. Когда стало очевидно, что основное металлургическое производство перенесут со старого завода на НТМК, музей начал работу по спасению демидовского завода от сноса. Главную роль сыграл тогдашний директор музея Иван Григорьевич Семенов. В прошлом школьный учитель, а также сотрудник одного весьма влиятельного ведомства, теперь он — легенда среди российских музейщиков-профессионалов. Используя всевозможные связи, Семенов сумел добиться передачи старого завода музею-заповеднику.

Музей-завод. Окно в мартеновский цех. 1891 год. В глубине на втором этаже — мартеновская печь, где варилась лучшая тагильская сталь

Безмолвный завод

Как любой уральский заводской город, Тагил начался с пруда и плотины. С момента запуска производства в 1725 году все его машины и механизмы приводились в действие энергией падающей воды. Так продолжалось до первой половины XIX века. Но если старинные заводы в Европе при замене воды паром сносились и строились заново, то завод в Тагиле являлся тогда крупнейшим в мире и снести его было не так-то просто. Потому планировка осталась, и цеха по сей день выстроены в линии вдоль реки ниже плотины, как в XVIII веке.