Газета "Своими Именами" №12 от 20.03.2012 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

На эти вопросы ответили, наконец, сами немцы, рассказав в очередной радиопередаче о том, как они взяли в плен Власова. Они уже знали, что их предложение о капитуляции было отвергнуто не Власовым, а Военным Советом армии. Власову грозил арест, и ему пришлось скрываться в лесу от своих же чекистов. Это он показал на допросах... (Как потом стало известно от особистов, адъютант Власова Ренк (оказавшийся бывшим лейтенантом германского генштаба) был послан им на самолете в начале марта на Волхов, на разведку, и пропадал где-то недели две. Он вернулся к Власову уже за Волховом, доложил, что был сбит, побывал в плену у своего бывшего генерала Линдемана и был отпущен им к Власову с предложением о капитуляции 2-й Ударной... Это стало известно и «наверху», но покровители не дали особистам обвинить Ренка в шпионаже, а Власова – в попустительстве, если не хуже).

...Линдеман, не доверяя Власову, отправил его на проверку в берлинскую тюрьму Шпандау, где тот в доказательство своей преданности немцам и готовности служить написал на 12 страницах рекомендации – как воевать с русскими до победы.

Так состоялось его предательство. Потом были листовки о том, что Красная Армия, дескать, выдохлась, а советский народ уже не верит сталинскому режиму и жаждет перемирия с Германией.

Этим Власов немцев «купил», ему поверили, «отпустили» в Россию, в оккупированные ими области, где он сформировал так называемый Смоленский (пропагандистский) антисоветский комитет, а потом – по заданию Гиммлера – начал формировать из враждебно настроенных отщепенцев-военнопленных эсэсовские батальоны для борьбы с партизанами.

Гитлер так и не поверил Власову, не принял его, якобы сказав: «Предал Сталина – предаст и меня». Зато Гиммлер благодаря своему офицеру, брату Адели – вдовы штурмбанфюрера, немки, на которой женился Власов, – поверил, тем более что за него поручился и эсэсовский писатель Э. Двингер, впоследствии написавший о нем роман «Генерал Власов. Трагедия Востока». Он уверял, что роман написан им со слов и по документам его героя Власова. Двингер пытался оправдать предателя тем, что тот взял под свою защиту и спасение в Русской освободительной армии (РОА) военнопленных, от которых, как от «предателей, отказался Сталин».

Кроме РОА, состоявшей из двух дивизий и множества от дельных батальонов, Власов из таких же, как он, предателей сформировал «комитет освобождения народов России». Комитет в ноябре 1944 года в Праге принял декларацию из 14 пунктов, продиктованных еще эсерами в февральской революции и нацеленный против большевиков и капиталистов!..

Таковы мотивы, подспудные и явные, которые привели к чёрному предательству «енерала» Власова. «Бывший генерал Власов оказался немецким шпионом и холуем», — сообщило о нем ГлавПУ РККА 4 июля 1943 года...

И вот пришла расплата.

При первом же столкновении с советскими войсками в Польше власовцы с большими потерями отступили. Это была первая и последняя попытка гитлеровцев использовать власовцев против Красной Армии. Клятвы и воинственные заявления изменников кончились их постыдным бегством от советских войск, начавших 16 апреля 1945 года решающее наступление.

Власовцы подались в Прагу, поближе к американцам — в надежде на покровительство. И вдруг узнали, что не американцы, а советские войска спешат на выручку Праге.

Они заметались, подняли восстание, перебили немецких советников и вынудили Власова послать радиограмму советскому командованию: «Могу ударить в тыл пражской группировке немцев. Условие – прощение мне и моим людям». Не получив ответа, Власов такую же радиограмму послал союзникам. Командующий американской армией ответил согласием, обещая принять власовцев за демаркационной линией.

Но власовцев настигла танковая бригада полковника Мищенко! На лесную дорогу к танковой колонне выходили люди в немецкой форме с эмблемой РОА, выкрикивали по-русски: «Земляки, как бы нам сдаться?»

В одной из машин, где сидели две перепуганные женщины, между сиденьями обнаружили толстый рулон ковра – из него торчали сапоги! Комбат Якушев дёрнул ковёр на себя, и оттуда вывалился помятый генерал в немецкой форме, в очках – Власов...

Мне, как бывшему биографу Власова, разрешили присутствовать при его допросах в Москве, разговаривал я с ним и на Лубянке.

Сокамерники завистливо удивлялись – как это удалось ему выпросить двойную норму питания.

– Мне голодно, я большой человек, — жаловался он надзирателям.

– Не большой, а прожорливый, – отмахивались они. Их начальник распорядился выдавать двойную пайку – «чтоб не скулил перед судом».

Однажды Власов спросил у меня: «Слушайте, какой это приказ Сталина был, что будто бы меня и после войны обязательно найдут и казнят? Вы читали такой?»

«Не читал, – отвечал ему, – но слышал».

— Да ведь меня теперь весь мир знает! – восклицал Власов.

Возмездие привело его в камеру смертников, а он на что-то еще надеялся!

— А ведь, возможно, меня и не расстреляют. Дадут этак лет двадцать пять – и порядок. Я же спас сотни тысяч русских военнопленных!

Ему напоминали о предательстве. Он возражал:

Не то говорите, не то… В политике преступление – ерунда. Важны результаты. Мой результат – спасение военнопленных от голода и унижения. Так что вспомнят и эту мою заслугу.

Возвращаясь с допросов, Власов злобно ругал своего следователя, которому сам же давал подробные показания, но не доверял его записям и придирчиво вчитывался в протокол, прежде чем подписать. Однажды вернулся возбуждённый и даже довольный.

Нынче мне повезло,— сказал, подмигнув из-под окуляров. Оказывается, его привели к начальнику следственного управления. У входа, на столике – большая пепельница с горкой окурков.

Я их – цоп и за пазуху, – похвалился «освободитель России». Он рассортировал «бычки» по степени их пригодности и сказал: «Живём!».

...2 августа 1946 года «Правда» сообщила, что Власова и других предателей приговорили к смертной казни.

К. ТОКАРЕВ, майор запаса, ветеран 2-й Ударной армии, «Комсомольская правда», 3 марта 1988 г.

БОЛЬШАЯ ЧИСТКА

Саботаж на Урале. Во время работы на рудниках Калаты на Урале Литлпейдж столкнулся с намеренным вредительством инженеров и партийных работников. Ему стало ясно, что эти действия были преднамеренной попыткой ослабить большевистский режим, и что такой наглый саботаж был возможен только с одобрения высших властей Уральской области. Вот его выводы:

“Сообщалось об особо неблагоприятных условиях на медных рудниках Урала, на тот момент самого обещающего района России по добыче полезных ископаемых, и который был выбран для вложения львиной доли фондов, направляемых в производство. Американские горные инженеры десятками привлекались на работу в этом районе, и сотни американцев-бригадиров приглашались туда для использования на рудниках и заводах. Четверо или пятеро американских горных инженеров получили назначения на большой медный рудник на Урале, как и американские металлурги.

Эти люди подбирались с большими предосторожностями; они имели прекрасную репутацию в США. Но, за очень малым исключением, они выдали разочаровывающие результаты деятельности в России. Когда управление медными и свинцовыми рудниками, а также и золотыми разработками, было поручено Серебровскому, он захотел выяснить, почему эти привезенные специалисты не дают того, что от них ожидалось; и в январе 1931 года он послал меня вместе с американцем-металлургом и русским коммунистом-хозяйственником для расследования условий на Уральских горных разработках и определения, что там идет не так, как надо, и как исправить это...

В первую очередь мы обнаружили, что американские инженеры и металлурги были абсолютно изолированы; никто даже не пытался приставить к ним толковых переводчиков... Они тщательно обследовали порученное им хозяйство и составили инструкции по эксплуатации, которые можно было немедленно применять в работе. Но эти инструкции или вообще не переводились на русский язык, или лежали в дальних ящиках столов и никогда оттуда не вынимались...

Методы горных разработок были настолько очевидно неправильными, что студент первого года обучения мог указать большинство ошибок в их проведении. Вскрывались слишком большие площади, и руда выбиралась без надлежащего крепления и заполнения пустот. В попытках ускорить производство без соответствующей подготовки, несколько лучших рудников были серьезно загублены, а некоторые рудные пласты были под угрозой безвозвратных потерь.

Я никогда не смогу забыть то, что мы нашли в Калате. Здесь, на Северном Урале, находилось одно из самых важных российских производств меди, состоящее из шести шахт, флотатора и плавильня с отражательными печами и печами с форсированной тягой. Семь американских инженеров высшего калибра, получающих весьма солидное жалование, были посланы сюда некоторое время тому назад. Любой из них, если бы ему дали только такую возможность, мог наладить здесь производство за несколько недель.