Что там, за дверью? - Павел Амнуэль

Ночью Кэтти придет к нему, и он расскажет, что видел ее смерть. Расскажет о том, чего она пока не знает: о ее жизни в этом мире.

Потом они вместе поплачут.

Один из врачей приложил к груди Катарины электроды, другой включил ток, и тело девушки выгнулось, Господи, зачем вы ее мучаете, она умерла, я знаю это лучше, чем кто бы то ни было, потому что уже много месяцев разговариваю с ее душой, с ее духом, призраком, для нее я построил замок — чтобы она могла вспомнить. И вместо этого убил.

Кто-то обнял его за плечи и повел прочь, Мейсон не сопротивлялся, видеть ее мертвой он не мог, не хотел, теперь, как и всего два дня назад, для него существовала только одна Кэтти, его Кэтти, Кэтти-призрак, он хотел ей изменить с ее земной сущностью, но ему этого не позволили, нельзя изменять женщине с ею же самой, это невозможно, не прощается…

Он выпил какую-то гадость, которую ему кто-то дал в высоком стакане из кухни, потом лежал где-то и смотрел в потолок, ему было все равно, что происходило вокруг, пусть все уйдут, пусть унесут тело, кто-то должен сообщить ее родителям, только не он, он с ними и не знаком вовсе, она не успела его с ними познакомить, пусть ее унесут, он будет лежать здесь и дожидаться полуночи…

— Мистер Мейсон, — Коллинз тряс его за плечо, — там полиция, нужно, чтобы вы подписали бумагу.

— Какую бумагу? — Мейсон опустил с постели ноги, мир вокруг него приобрел обычные очертания, он был в своей спальне, и, судя по лучам заходившего солнца, уже наступал вечер.

— Протокол.

Конечно. Кто-то вызвал полицию, — наверно, Коллинз, — они должны расследовать эту смерть.

Мейсон поплелся за экскурсоводом в коридор, там никого не было, и Кэтти не было тоже, ее унесли, а он так боялся увидеть ее, накрытую белой простыней или черным пластиком, как это иногда показывают по телевизору. Он спустился следом за Коллинзом в холл, где за круглым столом сидели двое полицейских, один даже показался Мейсону знакомым, а на столе лежали бумаги, которые он должен был, видимо, подписать.

— Здесь, — показал пальцем полицейский.

— Что это? — все-таки заставил себя спросить Мейсон. На самом деле ему было все равно.

— Обязательство не допускать посетителей на крышу вашего музея, пока не будет переконструирована верхняя лестница, — объяснил полицейский. — Сейчас туда подниматься опасно, и все могло закончиться гораздо хуже.

Что значит — хуже? Что может быть хуже смерти?

— Мисс Хатчингс отвезли в больницу святой Генриетты, это в Манчестере, — сообщил другой полицейский, поднимаясь и пряча бумаги в синюю пластиковую папку. — Видимо, ее поверенный, если он у нее есть, или ее родители, или она сама — в общем, кто-нибудь свяжется с вами, наверняка она пожелает получить компенсацию.

— Компенсацию… — повторил Мейсон.

Компенсацию за смерть? Он расскажет Кэтти и об этом, она будет смеяться.

Полицейские вышли, а Коллинз сказал участливо:

— Извините, я взял на себя решение, выпроводил всех туристов и миссис Турнейл и повесил объявление, что сегодня экскурсий больше не будет.

— Да-да, — пробормотал Мейсон. — Вы тоже идите, Джон, я хочу остаться один.

Он зажжет свечи и будет ждать полуночи.

— Собственно, ничего такого уж страшного не произошло, — проговорил Коллинз. — Неприятно, конечно…

Неприятно, да. Смерть всегда неприятна.

— Перелом срастется быстро, — продолжал Коллинз, — а больше никаких повреждений мисс Хатчингс не получила. Шок, конечно, да… Остановка сердца, но вы же видели, сердце очень быстро запустили…

О чем он говорит?

— Если вы навестите мисс Хатчингс в больнице, — сказал Коллинз, — я думаю, она не станет подавать на вас в суд. Согласитесь, судебное разбирательство повредит бизнесу.

— В больнице? Кто? — Мейсон все еще находился в каком-то коконе, из которого было плохо видно, но он уже начал что-то понимать, и, схватив экскурсовода за локоть, спросил:

— Вы хотите сказать, что… она жива?

— Кто? Мисс Хатчингс? Конечно. Потеряла сознание, да, и сердце, я же говорю — шок, но сейчас она, по-моему, вполне… Впрочем, можно позвонить в приемный покой, узнать точно. Вы сами позвоните, мистер Мейсон, или мне это сделать?

— Сам, — сказал Мейсон, и Коллинз, покачав головой то ли с осуждением, то ли с сочувствием, пошел из комнаты.

Кэтти жива. Кэтти упала с лестницы и не умерла. Кэтти в больнице, и он может ее там навестить.

Кто же тогда придет в полночь?

Он нашел номер в телефонной книге.

— Клиника святой Генриетты, — мгновенно откликнулся бодрый женский голос.

— Я… Простите… Я хотел бы справиться о состоянии Катарины Хатчингс, она поступила…

— Да, мистер…

— Мейсон моя фамилия.

— Да, мистер Мейсон, больная сейчас спит, общее состояние вполне удовлетворительное. Сегодня никаких посещений, а завтра после обхода, с десяти утра. Палатный врач доктор Шенбрунн.

Мейсон положил трубку. Он пошел на кухню и поджарил себе яичницу из трех яиц. Достал из шкафчика бутылку виски, долго на нее смотрел и поставил обратно. Яичница за это время сгорела, и он выбросил ее в мусорное ведро. Вскипятил воду, высыпал в большую чашку, не считая, несколько ложек растворимого кофе и медленно выпил горькую черную жидкость.

В голове немного прояснилось. Можно было пошевелить мозгами.

Кэтти жила вовсе не в шестнадцатом веке — это раз. Он сам построил для нее замок, в котором она упала с лестницы, умерла и стала призраком — это два. Что-то случилось со временем, и она пришла на место своей гибели раньше, чем замок, в котором она погибла, был построен, — это три.

А четыре — то, что на самом деле, упав с лестницы, Кэтти не умерла. Может, в тот момент, когда ее сердце остановилось на какие-то мгновения…

Нет, так быть не может. У человека одна душа, а не две. Если душа Кэтти и покидала тело в минуту остановки сердца, то должна была сразу вернуться, когда сердце вновь заработало. Он читал или видел по телевидению. Какой-то американский врач проводил исследования и даже опубликовал книгу с рассказами людей, чьи души вот так же покидали на время тело и возвращались обратно…

Но Кэтти приходит к нему. Каждую ночь. Значит…

И если сегодня она не придет…

Ни одну мысль он не мог закончить. Ни одно из рассуждений не показалось ему правильным. Что-то не сходилось. Что-то просто не могло произойти в природе.

Разве в ТОМ мире справедлива земная логика? Наши человеческие понятия? Наши рассуждения?

Сегодня он проведет ночь с Кэтти, погибшей при падении с лестницы, а завтра поедет в больницу к Кэтти, которая, упав с лестницы, осталась жива. И пусть этот парадокс решает кто-нибудь поумнее его.