Танго на собственных граблях - Дарья Калинина

Но девушке повезло, когда она подбежала к воротам, они как раз открывались, пропуская симпатичную красненькую машинку. Она была словно игрушечка, до того хороша. За рулем сидела светловолосая женщина средних лет, которая удивленно посмотрела на Настю, но не предприняла никакой попытки задержать ее.

— Госпожа Снежана! — услышала девушка крик за своей спиной. — Батюшка вас уже спрашивали.

Красная машина поехала дальше, а Настя воспользовалась подходящим случаем и прошмыгнула через медленно закрывающиеся ворота наружу.

Только оказавшись за воротами, она ощутила, как дико колотится у нее сердце. Однако останавливаться было еще рано. Погоня могла настигнуть ее в любую минуту. И девушка резво потрусила прочь, подальше от страшного места.

Глава 8

Настя очень надеялась, что Борис будет где-то рядом. И она не ошиблась. Стоило ей выскочить из ворот и начать очумело озираться по сторонам, как к ней метнулась темная тень. Но Настя не испугалась. И куст, из-за которого вынырнула тень, и сама тень были ей знакомы.

— Боря! — кинулась она к мужчине. — О, Борька, если бы ты знал!

— Что знал?

— Мои родители там.

— Прекрасно. Ты их нашла?

— Да, нашла. Но они… Они зомби!

Настя выпалила это признание и даже под слоем одежды почувствовала, как Борис вздрогнул. Отчего-то ей это стало неприятно, и она отстранилась от него.

— Ну, конечно, не настоящие зомби, — поправилась она тут же. — Они живые, теплые, дышат и все такое. Но их сознание начисто зомбировано тем стариком.

— Каким стариком?

— С фотографии! — в отчаянии прошептала девушка.

— Твоим дедушкой?

— Это никакой не мой дедушка! Это какой-то мошенник и гипнотизер! Он свел с ума моих родителей. Они там все в белых ночных рубашках с капюшонами по дому разгуливают и псалмы хвалебные поют.

— Кому поют? Богу?

— В том-то и дело, что этому седобородому…

Здесь Настя остановилась, просто не в силах подобрать слов для сравнения.

— Пойдем, — потянул ее за собой Борис. — Тут нельзя оставаться.

Как же он прав! Настя снова растрогалась и прильнула к Борису. Как все-таки приятно сознавать, что у тебя есть мужчина — защитник. Что бы она делала сейчас одна? Девушке было даже страшно себе представить, что могло с ней случиться, не окажись рядом Борис.

И что такой мужчина нашел в такой замухрышке, как она? Настя не обманывалась насчет своей внешности. Роста ей явно недоставало. Она была худенькая, невысокая и изящная, с тонкими, но запоминающимися чертами лица. На фоне современных вульгарных ногастых и грудастых красоток она совершенно терялась.

Веке в девятнадцатом, да и в восемнадцатом и ранее с нее писали бы портреты и восхищались бы ее красотой. Но нынешний век изменил нравы, он извратил также и понятие женской красоты. Нынче нас повсеместно уверяют, что быть тощей, с огромными синяками под глазами заморенной клячей, чьи кости стучат, словно кости скелета, — это красиво и очень даже стильно. А вот если эти кости прикрыть упругой розовой кожей — это уже фи и пошлость.

Женщина нынче должна быть либо дистрофично худой, либо с невероятно огромной грудью. А еще лучше, чтобы худой, но с огромной грудью. И никого не волнует, что это противоестественно и невозможно. Что это подделка, мишура, которой нас изо дня в день пичкают с экранов телевизоров, с рекламных плакатов и даже посредством многочисленных витрин магазинов, где тоже красуются несуразно длинноногие и тощие манекены.

Так что поклонников у Насти, несмотря на ее вполне солидный двадцатилетний возраст, почти не было. Разумеется, если не считать дядю Васю — папиного приятеля, который еще с тех пор, как Насте было пять лет, обещал на ней жениться. С тех пор он свое обещание регулярно повторял каждый год. И все последние годы Настя с тревогой ловила себя на мысли, что почти жалеет, что дядя Вася говорит все это в шутку, но ничего при этом не предпринимает.

Конечно, ей было страшно даже представить себе, что она станет женой человека, который старше ее на добрую четверть века и годится ей в отцы. Да она и воспринимала дядю Васю, как своего второго папу, так часто он бывал у них в гостях. Дядя Вася был старым холостяком, который не женился, как подозревала Настя, по причине своего крайнего занудства. Но по какой-то причине он очень любил Настиного папу, считал того своим практически единственным другом, да так оно, наверное, и было. Только Настин папа умудрялся выдерживать занудство дяди Васи стойко и даже с юмором, все прочие тихо отпадали.

Так что жених из дяди Васи был никакой и в молодости, а уж с годами, когда он окончательно обрюзг, полысел и полинял, и вовсе. Да и зарабатывал дядя Вася очень скромно. У него, конечно, была машина и квартира, но какие-то тоже скучные и неинтересные, как и сам дядя Вася.

Но все же, вздумай он сделать ей предложение не в шутку, а всерьез, Насте бы это понравилось. Ей хотелось любви. Хотелось иметь поклонника. Конечно, не дядю Васю, не приведи бог, но кого-то помоложе, посимпатичнее и поинтереснее. И Борис идеально подходил на эту роль. То есть, говоря откровенно, он даже слишком на нее подходил. Иногда девушке казалось, что он просто в нее не вмещается.

Борис ее смущал. Рядом с ним она чувствовала себя не взрослой студенткой, почти что самостоятельной личностью, а всего лишь несмышленой и глупой маленькой девчонкой. И дело было не только в возрасте, тот ушастый, которого она видела на выступлении Юдина, а потом и в его доме, тоже был постарше ее. Но все же Насте казалось, что с ушастым они бы отлично поладили. Быть вместе им было бы весело и легко. А вот присутствие рядом с ней Бориса девушку почему-то сковывало. И все же его прикосновения были очень и очень приятны Насте.

Видимо, Боре тоже было приятно до нее дотрагиваться, потому что он обнимал ее все крепче и крепче. К этому времени они уже сидели в машине, им было тепло, и Настя с тревогой начала понимать, что руки Бориса становятся все настойчивее. Дыхание его сделалось каким-то неровным, а сам он приблизился к Насте настолько, что это уже стало ей причинять дискомфорт.

Но прежде чем она сумела его остановить, раздался телефонный звонок.

— Тьфу ты! — хриплым голосом произнес Борис. — До чего же не вовремя она звонит.

— Кто это?

— Нюта, кто же еще! Только она может оторвать человека от дела в самый интересный момент.

Тем не менее, несмотря на досаду, Борис поднес трубку к уху.

— Да. Да, слушаю. Да, да… Вот как? Хорошо, я понял.

И нажав отбой, он какое-то время продолжил сидеть, задумчиво глядя перед собой. Настя подождала некоторое время, а потом робко спросила:

— Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Ну, мне показалось… ты так разговаривал, словно у тебя проблемы.

— Нету у меня никаких проблем. Поехали домой, хватит уже тут прохлаждаться.

Весь его романтический настрой после звонка Нюты словно ветром сдуло. Но Настя и не думала обижаться. Ей и самой теперь не очень-то хотелось целоваться с Борисом. То мимолетное чувство прошло, а ему на смену пришла нешуточная тревога и даже отчаяние.

— Боря, ты понимаешь, мои родители живут в доме этого типа! Они как безумные. Он их загипнотизировал.

— Они тебя не узнали?

— Я не рискнула выдать свое присутствие. Но думаю, даже если бы я подошла к ним, вряд ли бы они меня признали.

— Как знать. Надо будет попробовать рискнуть. Возможно, все не так страшно. И тот транс, о котором ты говоришь, в случае твоих родителей — всего лишь временное явление. Возможно, после богослужения или что у них там происходило, твои родители через час или пару часов снова придут в себя.

Настя промолчала. Спорить ей не хотелось. Она была уверена, что права, что родители в себя не придут ни через час, ни через два, ни даже через сутки. Да и Борис бы так не говорил, доведись ему увидеть то, что видела она.

— А тот ушастый парень тоже с ними, — внезапно произнесла она вместо этого.

— Даже не сомневался, — фыркнул Борис. — Он же идиот, у него это красным маркером на всей физиономии написано.

Настя снова промолчала, но слова Бориса про ушастого паренька обидели ее невероятно. Хотя, казалось бы, с чего ей так реагировать? Ушастый ей ни сват ни брат и даже не жених. Они вообще едва знакомы. Пусть Борис говорит о нем какие угодно гадости, ей-то что с того?

Дома Нюта радостно их приветствовала.

— Как же я заждалась!

А обнимая Настю, испуганно воскликнула:

— Боже, да ты совершенно ледышка! Руки холодные.

Уверена, что и ноги у тебя тоже ледяные!

Самой Насте казалось, что за время пути назад в город она успела отогреться в теплом салоне машины. Но все же внутри она ощущала какой-то стылый холод. И сейчас, когда Нюта принялась так громко сокрушаться над ней, Настя и впрямь почувствовала, как сильно она промерзла за это время.