Пусть люди вымрут! - Роман Никитин

− Есть маленькое но, даже два, − возразил Флавий. − Пока мы будем разбираться с ними в тиши лабораторий, эти ангола поработят половину Африки. Сожгут сотни городов, втопчут в землю тысячи деревень, перебьют миллионы мирных жителей. Я почему-то не готов оставлять мерзавцам столько простора для действий. Это раз. А два — мы ни на шаг не приблизились к разгадке этих… как там, Кельвин говорил… Черных демонов.

Гиза сложила руки на груди.

− Я за возвращение домой. Извини, Рэм, но голос разума говорит именно это. А я — разумная женщина.

− Ну, я уже сказал, домой, − поддержал арабеску Йон и подвел черту. − Итак, решено. Мы возвращаемся в Луанду. Пойду скажу легионерам…

− Демократия умерла вместе со старой Империей, − холодно отрезал Флавий. — Среди служителей Обсерватории о ней даже не слышали. Так что никто никуда не пойдет. Мы продолжим путь на восток.

− Это командир так решил? − уточнила девушка, прищурившись.

− Да, так решил командир. И теперь он же говорит тебе, Гиза: убери мозги и глаза голема в походную сумку и ложись спать. Завтра поднимаемся с самого утра.

Никто никуда не пошел и ничего не сказал. Флавий повернулся в сторону бритта и добавил:

− Можешь передать Кельвину мое решение. Исполняй.

Бритт ухмыльнулся:

− Эех-хо-хо, наш командир решил вот так, решил вот так. А значит, брат, а значит, брат, дорога нам с тобою в ад.

На лицо Йона вернулась эта ужасная улыбка и бритт, не сказав ни слова, направился в главный лагерь. Гиза молча собрала мелкие железки с земли, после чего голубые кристаллы и остатки «ежа» были упакованы в походную сумку, девушка пнула ее ногой, дескать «забирай», и скрылась в палатке, которую галл разбил перед ужином.

Великан обиженно посмотрел на арабеску, потом укоризненно — на командира.

− Не надо так с ними, Флавий. Ты не представляешь, как ты их обидел.

− У нас в Сант-Элия на обиженных воду возили, − мрачно отозвался Флавий. И добавил:

− Иди спать, Герекс. Я уберу посуду.

Глава 6. Сердце Анголы

Флавий проснулся поздно — все уже встали, и он остался в палатке последним. Утро было как обычно теплым, африканское солнце вовсю жарило тряпичную стену. Случайно забредший в палатку паучок полз по ткани, намереваясь сплести паутинку посимпатичнее.

− Здесь тебе нечем поживиться, дурачок − подумал Флавий, выбираясь наружу. Напротив выхода галл что-то подшивал в своей неразмерной рубахе. Видимо, снова исхудал.

− Доброе утро, Герекс. Где остальные?

− Ты меня спрашиваешь? Ты же из их палатки, а не я. Моя вообще в лагере.

В груди Флавия шевельнулся неприятный холодок. Римлянин метнулся к задней стенке, где размещались личные мешки. Ну точно, двух из трех на месте нет. И незачем гадать чьих.

К вечеру вернусь все посланные на поиск группы, в том числе и та, что заново спустилась в низину и прочесала несколько квадратных миль. Конечно же, беглецов не обнаружили.

Флавий сжал зубы, аж заходили жевлаки на скулах.

− Что ж, так даже лучше. Сделаем два дела сразу. Арабеска и бритт передадут информацию в Рим, а мы тем временем наведем тут шороха! − казалось, Флавий и сам поверил в то, что только что сказал.

Легионеры спешно сворачивали лагерь. Было решено выступать немедленно и идти всю ночь.

Небольшим отрядом в три десятка человек идти по плоскогорью куда легче, чем легионом. Тот по рассказам Кельвина вышагивал две недели, пусть даже и с паузами на небольшие стычки. Отряд Флавия добрался до окрестностей Луэны на девятый день.

Лагерь решили разбить в ущелье потенистее − солнце начинало палить уже вовсе немилосердно. Легионеры, загорелые почти до черноты, относились к издевательствам светила философски, но сам Флавий и особенно галл просто изнывали под неистовыми лучами. Поэтому Кельвин решил сжалиться над непривычными к местному солнцу.

− А я говорю, что все дело в заметности, − настаивал Кельвин. − Одно дело когда по плато маршируют почти десять тысяч человек легиона, а другое — когда скрытно пробирается терция. Тогда, почти сорок лет назад, мы и думать не могли, что нам кто-то может устроить взбучку. Потому и не скрывались почти, да и разведка у нас, скажем так, грубовата была. Сейчас все будет иначе.

− Хотелось бы верить, хотелось бы верить…, − промычал галл, опорожняя в себя остатки фляжки.

− Все равно что-то мне говорит, что лезть в Луэну всем отрядом глупо. А в Школе нас научили доверять своим ощущениям, − сказал Флавий.

− В Школе у вас не было столкновений с африканскими колдунами, командир, − возразил центурион. − При всем моем уважении к твоему образованию.

Флавий поморщился. Да, боевого опыта у него ноль. Но если даже половина из рассказанного Кельвином про нравы ангола — правда, то лучше бы действовать как можно тише. Эх, Ежика бы сюда! Вот кого можно смело отпускать в самый глубокий тыл противника и спокойно ожидать с нужными сведениями. Будет нужда — Лиза и под местную черную женщину перекрасится, и язык выучит, и…

Впрочем, кого нет — того нет. Лиза осталась на родине великана — сдает свой выпускной экзамен по военной разведке.

− Ладно, поступим по-твоему, − решил Флавий. − Продолжаем движение всем отрядом.

Невыносимое солнце скрылось за холмами, долгожданная прохлада опустилась на землю Анголы. Отряд неспешно паковал и прятал снаряжение. Далее решили идти исключительно ночами и налегке — каждый несет лишь оружие и минимальный паек. Опыту Кельвина в деле скрытного передвижения малыми группами Флавий доверял полностью.

Три десятка воинов Святого христианского Рима шли в гости к диаволу.

Луэну нельза было назвать даже захудалым городишком, какая тут столица. Впрочем, для дикарей и десяток хижин — достижение зодчества, а в столице самопровозглашенной Анголуанды (так звали свои земли туземцы ангола) глинобитных домов с полсотни. В центре города большой сарай, к нему примыкает аж двухэтажное строение, правда, наполовину разрушенное. Крыши домов повсеместно крыты травяными связками, кое-где виднелись следы быстрого, но неумелого ремонта: в спешке заделанные дыры в стенах, набросанные кое-как пакеты листьев.

Герекс не расставался с дорогой игрушкой — миниатюрной зрительной трубой. Вроде тех, которыми пользуются звездочеты, но в несколько раз меньше. Свое сокровище галл держал в специальном футляре, футляр паковал в три слоя ткани, а потом еще заворачивал в непромокаемый кожаный мешок.

− Какие мысли по расположению дикарей, Кельвин? − Флавий передал зрительную трубу легионеру. Тот с минуту изучал Луэну в трубу, потом вернул хозяину.