Любовь в кадре - Виктория Баринова

Правда, для чудовища у Кирилла был чрезвычайно смущенный вид, когда он выскочил вслед за Катей на освещенную бетонную площадку перед воротами.

— Кать, прости меня, — пробормотал он, держась на расстоянии. — Я не думал…

Напряжение внезапно отпустило Катю. Она ведет себя как последняя дура. Не стал бы он ее насиловать, в конце концов!

— Это ты меня извини, — она попыталась улыбнуться, — не знаю, что на меня нашло.

— Да нет, это я виноват…

В этот момент Кирилл был так похож на провинившегося мальчишку, и Катя рассмеялась.

— Еще скажи, что ты больше не будешь.

— Ну уж нет. — Кирилл вскинул голову, усмехнулся, и сходство с маленьким мальчиком бесследно исчезло. — Еще как буду. Когда ты позволишь.

Фары машины, показавшейся на подъездной дороге, избавили Катю от необходимости отвечать.

— Очередной гость, — с грустью констатировал Кирилл. — Что будем делать?

Катя представила себе компанию, собирающуюся в гостиной Михаила, вечно хихикающих девиц, развязного хозяина…

— А мы можем сделать так, чтоб нас никто не видел?

10

Кирилл был прекрасно знаком с планировкой дома, и они, хихикая и толкаясь локтями как десятилетние сорванцы, тайком пробрались на третий этаж. Там царила тишина — гости Кулича предпочитали первый этаж и подвал, где находились бильярдная, сауна, кухня и гостиная с камином.

Оставив Катю в комнате, Кирилл спустился на кухню за едой. По пути его перехватила одна из подружек Михаила, но Кирилл был непреклонен. Наверху его ждет девушка, и больше его ничего не интересует. Красавице пришлось отступить, несолоно хлебавши.

Всю добычу Кирилла составляли бутерброды и пиво, но Катя была так голодна, что ей казалось, она в жизни не ела ничего вкуснее. Кирилл ловко открывал одну бутылку за другой. Вскоре у Кати зашумело в голове…

— Ты меня напоить хочешь? — улыбнулась она, когда Кирилл протянул ей очередную бутылку. — Напоить и обесчестить?

— Нет, — покачал головой он. — Напоить и выведать у тебя все секреты.

— Какие секреты?

— А это тебе уже лучше знать.

— С чего ты взял, что у меня есть секреты? — засмеялась Катя.

— Ну… мне так кажется… ты иногда очень странно себя ведешь…

— Я странная? Я самый обыкновенный человек на свете!

— Не обижайся. — Кирилл потянулся к Кате и взял ее за руку. — Просто я никак не могу тебя понять. А я очень хорошо разбираюсь в людях.

— От скромности ты не умрешь, — фыркнула Катя.

— Это точно, — улыбнулся Кирилл. — Я умру от любопытства.

— Ни за что бы не подумала, что актеры любопытны.

— Почему?

— Разве им есть дело до кого-либо, кроме них самих? Для них вся жизнь — это погоня за славой.

— И многих актеров ты знаешь лично?

Катя чуть помедлила с ответом.

— Если честно, ты — первый.

— Спасибо за лестное мнение, — рассмеялся Кирилл. — Всегда приятно услышать о себе правду.

Ирония, прозвучавшая в его словах задела Катю.

— Разве я не права? — резко воскликнула она. — Неужели тебя не волнуют роли, поклонники, слава? Только не говори мне, что тебе неприятно раздавать автографы или что тебя достала желтая пресса!

Кирилл закинул руки за голову, откинулся на спинку стула и внимательно разглядывал Катю. Глаза уже привыкли к полумраку в комнате, и ее лицо было перед ним как на ладони — взволнованное, даже озлобленное, с трагическим изломом губ и тонким нежным профилем. Красивое лицо… И одновременно очень жестокое…

Катя чувствовала на себе пристальный взгляд Кирилла и злилась из-за того, что не может прямо посмотреть на него. Сгущающийся сумрак, сознание того, что они совершенно одни на этаже, воспоминания о поцелуе, к которому они были так близки у реки, туманящий разум хмель, чувство собственной беспомощности перед тем, что может произойти, страх проиграть, уступить врагу и в то же время подсознательное желание расслабиться, пустить все на самотек…

Все это парализовало Катю, лишало ее воли, превращало из охотника в жертву. А он? Какую цель преследует он, вызывая ее на откровенность, приглашая в гости, ухаживая за ней, в конце концов! Он добр, мил, очарователен и невероятно соблазнителен, и он же чертовски опасен. Ни на секунду нельзя забывать о том, что он виновен в смерти Алисы. Может быть, несколько месяцев назад он сидел с ней в этой же комнате и с той же мальчишеской улыбкой интересовался ее жизнью…

— У меня иногда возникает такое ощущение, что я в чем-то провинился перед тобой, — наконец произнес Кирилл.

Катя вздрогнула. Как созвучны были его слова ее мыслям!

— Ты меня как будто ненавидишь.

— Ненавижу? — Она заставила себя рассмеяться. — Хорошо же ты обо мне думаешь… Кстати, ты не ответил на мой вопрос.

— О славе? Да, это приятно… И ролей тоже хочется новых… Но я больше думаю о том, как их сыграть, а не о том, что они мне принесут. Я удовлетворил твое любопытство?

— Вполне, — бросила Катя с вызовом.

Пьяная удаль заставляла ее забыть об осторожности. Почему бы прямо не обвинить Кирилла в смерти Алисы? Послушать, как он будет изворачиваться, лгать, оправдываться… Но какая для нее в этом выгода? Да, она узнает правду… Она и так ее знает. Зато наказать Романова уже не получится, кто предупрежден, тот вооружен… Значит, нужно молчать. Молчать ради себя, ради Алиски, и, самое главное, ради Макса.

Макс… как странно… она ни разу не подумала о нем сегодня. Невозможно поверить в то, что еще совсем недавно они занимались любовью… все произошло так неожиданно… она не успела ничего запомнить, не успела как следует насладиться его телом, которое так долго желала…

— Помнишь, о чем мы говорили до того, как сбили щенка? — внезапно спросил Кирилл.

У Кати перехватило дыхание — слишком резок был переход от сладких фантазий к реальности.

— Мы говорили обо мне… — неуверенно произнесла она.

— Не совсем о тебе. О твоей подруге.

Катю бросило в пот. Она схватила бутылку пива и отпила большой глоток.

— Я… я на самом деле был с ней знаком. И довольно близко…

Кате вдруг захотелось крикнуть, чтобы он замолчал. Она боялась его откровений. Боялась того, что он начнет лгать, красиво и убедительно. А еще больше боялась правды.

— Мы с ней на пробах познакомились… Она пробовалась на роль в сериале, на маленькую роль…

Надо же. Катя и не подозревала, что Алиса пробует силы в кино.

— Ее не взяли, — продолжал Кирилл. — Она ужасно вела себя перед камерами… абсолютно никаких актерских способностей… странно, что она была моделью, все-таки у них…