Он и она - Глория Тенчли

— Что?

— Вы все правильно объяснили. Стена есть стена!

Стивен подошел к креслу и передвинул его к входной двери. Потом повернулся к ней и указал рукой на столик около кровати:

— Я знаю, что вы очень разборчивы в еде, но на обратном пути все же купил кое-что в торговых автоматах. Вы почти ничего не ели в обед, поэтому прошу — берите все, что нравится.

Сильвия, взглянув на предложенные «деликатесы», чуть не рассмеялась. Но сейчас и эта еда выглядела как королевское угощение.

— Нищим выбирать не приходится! — весело сказала она, беря пакетик с чипсами и банку содовой воды.

Стивен сел на край кровати и снял ботинки и носки.

— А вы что-нибудь хотите? — спросила Сильвия, с треском отрывая язычок на банке с содовой. — В конце концов…

Она не договорила, так как Стивен встал и начал стягивать через голову бумажный спортивный свитер. Обнажилась его грудь, упругие мышцы живота. Золотистые волосы, курчавившиеся на груди, сбегали вниз, за пояс джинсов. У Сильвии моментально пересохло во рту. Стивен бросил свитер на спинку кресла. И тут она увидела шрам, оставленный железным прутом. Он вспарывал гладкую поверхность кожи в верхней части плеча, пересекал рваной линией бицепс и доходил почти до локтя. И хотя этот шрам несколько нарушал общую гармонию тела, он не только не умалял мужского обаяния, которое, казалось, исходит от Кинга постоянно, но и усиливал его.

Сильвия с трудом отвела взгляд в сторону, с жадностью сделала большой глоток содовой и сразу же, поперхнувшись, закашлялась и бросилась в ванную. Но, отгородившись дверью, не могла выбросить из головы образ Стивена, стягивающего с себя рубашку, как не могла и побороть в себе волнение, охватившее ее при виде этой картины.

Сильвия поставила баночку с содовой на край раковины, ополоснула лицо и прополоскала рот. Потом взглянула в зеркало и вдруг представила себе, что она могла совершенно исчезнуть, уйти в небытие! Но если бы такое случилось, то кто бы тогда исчез? Она, Сильвия Рэдфорд, которая всего день тому назад вылетела из Оклахома-Сити в Спрингфилд? Сильвия Рэдфорд, которая знала, чего хочет в жизни, спокойная, невозмутимая? Или Дженни Рэдфорд, ее сестра-двойняшка? Сейчас Сильвия почувствовала, насколько близка к тому, чтобы превратиться в Дженни.

Держись! — подбодрила красавица свое отражение в зеркале и вернулась в комнату. На вопрос Стивена, стало ли ей легче, она ничего не ответила и, по-прежнему не глядя ему в глаза и наигранно сдерживая зевоту, спросила:

— Как долго мы можем оставаться здесь?

— Совсем немного. Нам следует уехать отсюда не позднее трех-четырех часов утра. Поэтому предлагаю поспать.

Сильвия не заставила просить себя дважды, быстро сбросила туфли и легла на кровать в чем была, спиной к Стивену. Потом почувствовала какое-то движение и поняла, что Стивен встал. Щелкнул выключатель, и комната погрузилась в темноту.

— Что вы сделали? — Девушка села в постели.

— Просто выключил свет, — ответил Стивен спокойным голосом.

— Нет, пожалуйста, я… — Она вся напряглась и чувствовала себя ужасно глупо. — Я… прошу меня простить, но я не могу спать в полной темноте.

Стивен куда-то пошел, потом с ее стороны кровати загорелся ночник. Стивен склонился над девушкой.

— Ну что, так лучше?

— Извините! Это потому, что я… я… — Сильвия не находила слов.

Стивен отошел и направился вокруг кровати на свою сторону.

— Нет проблем, — сказал он, и Сильвия почувствовала, как кровать опять вздрогнула. — Просто поспите. Я разбужу вас, когда наступит время ехать.

Она натянула одеяло до подбородка.

— Я привыкла спать при свете. — Ей все еще казалось — требуется что-то объяснить. — Просто у меня такая привычка.

— Для меня это не проблема. Я могу спать и при дневном свете. Мне ничего не мешает.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Дженни, — послышался голос из полумрака.

Бедолага закрыла глаза и перевернулась на бок, спиной к Стивену.

Стивен проснулся с первыми, еще робкими проблесками света. Он лежал, боясь пошевелиться и пытаясь разобраться, где он находится. Почувствовав нежное и теплое касание, он сразу все вспомнил. Иерихонская стена ночью как-то бесшумно пала. Одна его рука обнимала Сильвию. Ее голова покоилась на его плече, а волосы щекотали ему подбородок. Нога ее лежала поверх его бедра, а маленькая ладонь примостилась на его груди. Он слышал ее дыхание, чувствовал нежность ее тела, ощущал груди, упирающиеся ему в бок, тихое биение сердца, тепло руки на своей обнаженной груди. Она спала, как доверчивый ребенок, свернувшись возле него.

Осознав все это, Стивен чуть не задохнулся. В нем просыпались эмоции, совсем не похожие на те, которые он когда-либо испытывал к детям. Тело наливалось желанием, кровь стучала в жилах. Но в то же время бравый страж ощущал какую-то умиротворенность, странную в его положении. Мир словно куда-то исчез, вышел за пределы этой комнаты, а он достиг того, к чему стремился всю свою жизнь.

Что за нелепость?! — мысленно воскликнул Стивен. Физическое влечение и есть физическое влечение. Вся причина в нем. Нужно быть совершеннейшим идиотом, чтобы не понять, что это просто возбуждение от близости женщины. Причем эта женщина, вероятно, точно так же воздействовала на каждого мужчину, с которым встречалась. Любовники испытывали к ней такой же прилив страсти, смешанной с нежностью. Многие лежали рядом, ощущали ее тепло сбоку, испытывая при этом желание остаться при ней навсегда. Может быть, Ник Гаррисон и не имел такого намерения на всю жизнь, но наверняка испытывал к ней сильное физическое влечение.

Мысль о Гаррисоне сразу все расставила по местам. У Стивена осталось только желание поскорее высвободиться, осторожно переместить голову Сильвии со своего плеча. Она сразу же зашевелилась. Он внимательно всматривался в спящую женщину при тусклом свете ночника и в первых лучах рассвета. Ее веки трепетали, нежные губы раскрылись, словно в ожидании поцелуя.

Стивен замер. В этот момент ее язык тронул губы. Стивену показалось, что он сейчас разлетится на куски. Желание вновь охватило его с такой силой, что закружилась голова. Женская рука нежно поползла вверх по его оголенной груди к шее. Сильвия тихо вздохнула, ее ресницы вновь затрепетали, и на какую-то долю секунды он заглянул в сонную зеленую глубину девичьих глаз.

Кинг наклонил голову к ее лицу и почувствовал прикосновение нежных и теплых губ. Глубокое, неукротимое желание пронзило его как электрическим током. Ничего подобного он раньше не испытывал. Одновременно им овладело чувство какой-то незавершенности, которое сразу и тревожило, и смущало его.