Солнце на дороге - Андрей Максимов

Тебя куда послали, полковник? В прошлое? Чудесно! Зачем тебя послали? За молодильными яблоками? Замечательно!

Вот и ищи без лишней рефлексии эти никому неведомые молодильные яблоки. Потому что в работе солдата рефлексия полезной не бывает никогда.

С кем я разговариваю? Зачем? Вроде никогда за мной такого не замечалось.

Может, странная страна действует? Как там говорил Алекс? Древняя Русь, мол, страна, в которой еще нет Бога.

Моя страна, только начинающая жить. Моя страна-ребенок, в которой нет Бога.

И что?

Вот в нашем двадцать первом веке, который уже закончился почти, Бог вроде бы и есть… Но много ли ты знаешь людей, полковник Антошин, которые живут, обращая на Него внимание?

Ты успел повоевать, дорогой Николай Васильевич. Ты помнишь, когда люди вспоминали Бога? Только когда шли убивать. Они говорили: «С Богом!» – и шли уничтожать чужие жизни.

Почему-то они были убеждены, что Господь именно их благословляет на убийство таких же людей, тоже созданных «по образу и подобию», чья вина заключалась лишь в том, что они носили другую форму.

Вот ты, полковник Антошин, в Бога веруешь? Вроде да. А людей убиваешь? Точно да. И как оно одно с другим у тебя совмещается?»

…Смешок.

Явный смешок ниоткуда… То ли с неба, то ли не с неба.

Хотя кажется, что небо тут везде.

Смешок.

Будто Кого-то, живущего везде, рассмешили мысли полковника, и Он усмехнулся.

Этот смешок явно принадлежит Тому Голосу.

«Смешок принадлежит Голосу… По-русски не разучился еще разговаривать, полковник Антошин Николай Васильевич?

И что это за Голос вообще такой? Откуда Он взялся? Он не с небес идет и не из воздуха. Этот Голос не имеет источника: Он повсюду, Он отовсюду, Он везде…

И почему-то хочется называть Его Голосом с большой буквы. Почему?

Называть… с большой буквы… Полковник, не сходишь ли ты с ума? Рано еще. Ведь путешествие только началось…»

– Ты говори вслух, полковник Антошин, – неожиданно посоветовал Голос. – Не бойся. Диктуй свои мысли, диктуй чувства и сомнения. Сомнения – это особенно важно. Сомнения двигают мысль.

«Кому диктуй? Зачем?» – хотелось крикнуть Антоши ну.

Но не кричалось почему-то.

Изо всех сил полковник старался не думать о том, почему этот странный Голос видит его. От одной этой мысли становилось страшно.

Скафандр, надетый на Антошина, должен делать его невидимым для всех обитателей прошлого. Ученые конца двадцать первого века уже давно поняли: коль человек не жил в прошлом, ему и незачем там появляться. Только ходить невидимым, только наблюдать. Антошину же надобно схватить пока неведомые молодильные яблоки – и тут же к себе, в свое время. Вот он – маячок на скафандре, вот она – связь с его миром, его гарантия возвращения.

А таинственный и непонятный Голос его видит!

Антошин приучил себя: если мысли могут породить панику, их надо выкинуть из головы. Вышвырнуть безжалостно и навсегда!

Он еще раз ощупал скафандр: всё на месте. Слава Богу…

Ну вот – опять о Боге…

Смешок.

«Он что – мысли мои читает, что ли, Голос этот?

А почему они Его смешат?»

Говорить с невидимым Голосом было странно. Но молчать тоже было как-то нелепо.

И полковник заговорил.

– Я – полковник в отставке Антошин Николай Васильевич, – повторил в который уже раз полковник в отставке Николай Васильевич Антошин. – И никакие сомнения мне не нужны, понятно? Я не для того отправлен в прошлое, чтобы сомневаться. Когда человек прыгает в прошлое, ему незачем сомневаться – ему нужно просто наблюдать. Эти наблюдения будет фиксировать камера. Вот она, в скафандре. У меня есть еще маячок. Вот он, в воротнике скафандра, чтобы в моем времени меня всегда могли отыскать и, в случае опасности, вернуть обратно. Кроме этого, чип-переводчик с любого языка вшит под кожу. Так надежнее. Что еще у меня есть? Запасы еды. В тюбиках. И всё. Никакого записывающего устройства, в которое я мог бы заносить свои сомнения, не предусмотрено.

И снова – Голос:

– Записывающее устройство? Смешно… Зачем оно тебе, когда есть воздух? Воздуху и диктуй – он запомнит. Планетникам. Вон их сколько! Разве они забудут то, что ты говоришь?

– Планетники? Это еще кто?

– Демоны облаков, повелители туч. Они давно живут, у них память хорошо развилась за столько тысячелетий. Ты говори, они запомнят. Воздух – он давно существует, – продолжил произносить странные слова Голос. – Ему скучно. Так что ты рассказывай – развлекай воздух.

«Развлекай воздух… Чушь! Бред! Может, мне еще с дождем сплясать: вдруг дождик тоже затосковал? Солнце вот опять же… Не перегрелось ли, случаем?»

Антошину казалось, что он вслух ничего не говорил.

Но Голос его конечно же услышал, произнес строго:

– Шутить так не стоит про Солнце. От Солнца – вся жизнь… Или ты про это тоже забыл? Все, что у человека есть, – это Солнце и дорога, поэтому к ним надо относиться уважительно. Что вы за создания такие, люди? Что не надо – помните, а что необходимо помнить – забываете навсегда!

Мало того, что этот Голос, видишь ли, мысли читает, так Он еще берется судить… «Ты кто такой, чтобы людей судить?» – так и хотелось закричать.

Не кричалось.

Почему Голос не показывается? Что за история странная: Голос есть, а кому он принадлежит – неясно.

Антошин огляделся.

Кругом стоял лес. Густой, непролазный, кричащий, орущий, щелкающий, яркий, изумрудно-зеленый. Цвета в этом древнем мире казались непривычными и насыщенными, будто не уставшими еще от многовекового существования.

А в остальном – неприятный лес. Тревожный какой-то. Недружелюбный.

Полковник Николай Васильевич Антошин был человеком непугливым. И все-таки приятно было осознавать, что в этом явно агрессивном мире он невидим.

Стоп! Но ведь Голос же его видит?

Всё. Не думать! Не думать! Не думать! Не паниковать!

Полковник Антошин не любил непонятного. Оно раздражало его четкий военный ум.

Когда необъяснимое появлялось, хотелось спрятаться. Куда? Только в собственные мысли.

«Полковник Антошин, – размышлял полковник Антошин, – если ты не можешь изменить неприятные обстоятельства, их надо просто не замечать. Разве позабыл ты этот закон жизни человека, работа которого – попадать в неприятные обстоятельства?

Полковник в отставке Антошин, возьми себя в руки немедленно! Войди в ум и там останься. Выйти из ума – означает умереть. А тебя не за тем послали в прошлое из твоего комфортного двадцать первого века, чтобы ты так сразу и умер.

Тебя послали за другим.

Выполняй приказ, солдат!

Надо быстро сориентироваться во времени. В веках, так сказать. В эпохах».

…Полковник Антошин знал, что нужно сделать, оказавшись в неведомом времени, – посмотреть на циферблат с одной красной стрелкой и одной красной же цифрой ноль.

Если стрелка показывала на ноль, значит, прыжок совершен точно и Антошин попал, куда целили те, кто его в это путешествие отправлял. Не дошла стрелка до ноля – значит, недолёт, перешла – перелёт…

Все разумно, понятно и правильно.

Антошин посмотрел на циферблат. Стрелка металась как сумасшедшая, будто стараясь вырваться из плена. То не добегала до ноля, то перебегала, то замирала на нем.

Это было неразумно, непонятно и неправильно. Полковника не предупреждали, как надо поступать в подобной ситуации. Инструкций по этому поводу у него не было.

Мыслей, впрочем, тоже.

И снова возник Голос:

– Мне надо, чтобы ты увидел не конкретные дни и годы, но Время. Мое Время. То, как я вижу его протяженность. Ты должен его понять.

Антошин попробовал возмутиться:

– Я не за тем сюда прыгал из моего двадцать первого века! Меня послали, чтобы я нашел молодильные яблоки, в которых, говорят, заключена тайна бессмертия. И всё. Я должен их найти. А вот это всё: время там, эпоха… Ля-ля… Мне всё это неинтересно.

Казалось, Голос искренно удивился:

– Разве человеку дано знать, зачем он выходит из дома? Выходит за одним – получает другое. Ты разве этого не заметил? Знать свое будущее люди не могут. Но ты не волнуйся, полковник в отставке Антошин Николай Васильевич, будут тебе молодильные яблоки. – Голос замолчал на мгновение, а потом добавил спокойно: – Если выживешь. – Голос вздохнул, как показалось полковнику, печально: – Выживешь – узнаешь…

– А если… – начал полковник.

Голос договорить не позволил:

– Пока – живи! Ты должен увидеть это Время. Прожить его и понять. Полковник в отставке Антошин из двадцать первого века, ты пришел сюда не наблюдать, а жить.

Голос еще не закончил произносить свои, пожалуй излишне патетичные, слова, а Антошин с ужасом увидел, как его скафандр вместе с маячком, с запасами еды и надеждой вернуться обратно в свое время начинает таять, словно сосулька под лучами нахального весеннего солнца.

– Перестань! Что ты делаешь? Скафандр – мой единственный шанс возвратиться на Землю! Ты что? Тут моя еда, моя защита. Я же объяснял! Что ты творишь? Не надо! Нет!