Чужая постель 2. Роман - Елена Тимошенко-Седьмая

Прилетев из Германии в Москву, Серёжка понял, что потерял самое дорогое в жизни, что было, – жену! Женщину, которую, не отдавая себе отчёта, любил. Осознание потери пришло сейчас, когда она не пожелала остаться и ушла к другому мужчине. Вернувшись, в пустую квартиру, открыл бар и, достав бутылку коньяка, стал пить, пытаясь заглушить боль. Боль одиночества, сосала где-то под ложечкой и отдавала во всём теле. Этой ночью мужчина осознал, как тяжело вынести боль потери и невозврата, когда твоя любимая женщина уходит к другому.

– Как жить без неё? На чьём плече она будет засыпать?

Сергей налил полный двухсотграммовый стакан коньяка и выпил залпом. По груди разлилось тепло от спиртного напитка, комок нервов и напряжения ослаб. Выпивая стакан за стаканом, до тех пор, пока не упал на кровать, как был с дороги одетым. Провалившись в состояние какой-то дремоты, мозг продолжал работать. Раздался телефонный звонок, в надежде, что звонит супруга, обезумевший, подбежал к телефону, но услышал голос сестры.

– А, это ты, – разочарованным голосом произнёс брат.

– Арина, пропала, – произнесла сестра.

– Её что – похитили и требуют выкуп? – голосом без эмоций поинтересовался Сергей.

– Если бы, – ухмыльнулась Ирка. – Сбежала с больницы, где ей сделали аборт.

– Аборт? Она же ребёнок?

– Да, сейчас дети делают детей!

– Зачем аборт? У тебя, что, нет денег, выкормить двоих?

– Дурак, пьяный, что ли?

– Нет, убитый!

– Вот и я расстроена, и мать тоже!

– Аборт, зря сделали! Ты бы ребёночка усыновила, и росли бы вдвоём, как мы – брат и сестра. Друг друга ублажали, и жизнь была весёлая!

– Нет, ты просто напился в стельку! Чтобы она спала со своим сыном? Соображаешь?

– А что, в нашем мире и такое случалось. Заметь, не я сказал, Софокл в Древней Греции.

– Про Грецию не знаю и Софокла тоже. Пьёшь из-за жены?

– Как догадалась? Или мордочка в пуху?

– Сорока на хвосте принесла. Радуйся, что освободился от этого ярма на шее! Ещё придёт время, мне и матери спасибо скажешь!

– В ножки поклониться не надо? Или между ножек упасть?

– Слушай ты, пушистый и весь такой правильный, – она ещё хотела что-то сказать, но мать вырывала трубку. – Подожди, мать хочет с тобой поговорить.

– Сыночка, здравствуй, мой родной, – наигранным ласковым тоном произнесла мать.

– Привет.

– Как ты там, всё хорошо?

– Благодаря вам с Иркой, замечательно!

– К тебе Вероника в гости собиралась. Я сказала, что ты дома.

– Не стоит всю жизнь подкладывать мне женщин в постель!

– Ты мой сынуля! Тебе сейчас нужна хорошая девочка, чтобы всё забыть!

– Спасибо, за бесплатный совет.

Серёжка положил трубку и снова выпил полный налитый до краёв стакан коньяка.

В дверь позвонили. Он знал, что это подосланная матерью Вероника. Но сейчас у него было отвращение ко всем бабам. К этим кобрам, которые, вползли в его спокойную и безмятежную жизнь, и сломали её до основания.

«Одно дело, когда не женат, и некого терять. И совершенно другое, когда есть семья. Правильно сказала Лилька: „Семья – это обязательства“! Ну, что ж, если я не получил сексуального воспитания? Что теперь делать?» В дверь продолжали настойчиво звонить. А он продолжал, наливая, хмелеть.

Глава 2

Марина в Париже жила с мадмуазель Софи – коренной парижанкой, утончённой и грациозной моделью. Сколько лет Софии на взгляд было определить сложно, без косметики можно было дать восемнадцать от силы, с вечерним макияжем все двадцать пять, но ясно было одно – она молода, свежа, и безумно влюблена в опытную Марину. На съёмках Лилии делать было нечего, отказавшись от ужина с подругами, она пошла, бродить по улочкам Парижа. Парижанки были стройны и ухожены. Стройное тело – это то, чем жительницы Франции отличаются в любой стране. Многие дамы будут и в семьдесят лет бегать кросс и изводить себя всевозможными диетами, только чтобы не стать полными. Парижанка примет морщины как неизбежность, но лишний вес будет всегда считаться дурным вкусом. Для себя Лилия отметила и другое, что в гриме они умеренны. Повседневная косметика была практически незаметной и только подчёркивала достоинства естественной красоты. Зато француженки позволяли себе яркий и запоминающийся аромат духов. Лиля тоже не преминула купить парфюм «Шанель №5». Некогда подстриженные волосы её отрастали, и она снова решилась на стрижку. На этот раз ей сделали каре.

Отправляясь на экскурсии по городу, первым делом она направилась в Нотр-Дам-де-Пари, некогда воспетый Виктором Гюго, в своём романе «Собор Парижской Богоматери». В отрочестве Лилька читала этот роман и плакала над большой любовью горбуна. По сюжету, в гробнице Монфоконской виселице были найдены останки принадлежавших Эсмеральде и Квазимодо, один скелет обнимал другой. Когда их попытались разъединить, скелет Квазимодо рассыпался в прах…

Выдержанный в готическом стиле католический собор поражал одновременно своей красотой, мрачностью и стариной. Изображения горгулий и химер, свирепо смотрящих с верхней части фасада, а также сцены Страшного суда заставляли раскаяться любого грешника прибывшего сюда. Возле собора стояло большое количество туристов, и Лилия примкнула к одной из групп, как оказалось впоследствии – итальянцев.

– Строительство собора началось в 1163 году, при Людовике VII – услышала она голос экскурсовода.

– «Более восьми веков сюда приходили молиться, и просить у Господа помощи, – подумала Лилия. – Здесь хранится одна из священных реликвий христианства – терновый венец Иисуса Христа».

Зазвонил колокол, время было 19.00, и она поспешила войти внутрь здания, чтобы не отстать от группы. Торжественно и громко звучал орган, настраивая на нужный лад и мысли. В центре зала висела люстра, выполненная из посеребрённой бронзы.

– В часовнях, расположенных в правой части собора, картины и скульптуры. Мы сейчас туда пройдём, и вы увидите работы разных эпох, выполненных в различном стиле и технике, – продолжила экскурсовод.

Она остановилась у картины «Поцелуй украдкой» эпохи XVII века, созданной живописцем Жаном-Оноре Фрагонаром.

– Как мило и невинно, – произнесла Лиля вслух по-русски.

– Вы так находите? – спросил на ломанном русском языке подошедший высокий шатен, с зелёными глазами, отделившись от группы. – Мне больше нравится другая его работа, но тут её нет, «Девочка в постели, играющая с собачкой». У художника много картин, написанных сцен интимной жизни, пикантного, иногда откровенно эротического содержания.

– Нет, я не знакома с его работами.

– Адамо – представился молодой человек. – Хотите, вместе посетим красоты Парижа? Я тут когда-то жил.

– Лилия, – ответила женщина, улыбнувшись лучезарной улыбкой.

– Вы в Париж надолго?

– На семь дней, – ответила Лилия, рассматривая смуглое лицо собеседника. – А вы?

– Я журналист. Мой отец полуфранцуз-полуитальянец, мать итальянка. Всё моё детство прошло во Франции, сейчас живу в Сорренто. Сюда приехал в отпуск, написать очерк. А вы? Дайте угадать, русская балерина?

– Нет, – рассмеялась русская.

– Циркачка?

Женщина отрицательно помотала головой.

– Фигуристка?

– Фотомодель.

– Ну, я ошибся на чуть-чуть, – согласился Адамо.

Они шли по самой старинной площади Парижа – Площади Вогезов, когда-то во время рыцарского турнира, тут получил смертельную рану король Генрих II Валуа. Со времён создания площадь не изменилась. По сторонам площади стояли здания из красного кирпича с высокими мансардными крышами.

– Здесь когда-то жил кардинал Ришелье и Виктор Гюго. Хотите, я вас сфотографирую?

– Хочу.

Адамо достал фотоаппарат и стал снимать Лилю. Туристы, гуляющие по площади, оборачивались, глядя на эту привлекательную молодую женщину и её спутника. Вечер близился к закату.

– В какой гостинице вы остановились?

– Пока у подруги. Но у неё нет для меня места, и нужно искать гостиницу.

– Я снимаю домик на берегу Сены. Могу предложить комнату.

– С удовольствием, – обрадовалась Лилия. – «Этот мужчина, поможет забыть Сергея», – мелькнуло в голове, настроенной на короткий, ни к чему не обязывающий роман. Забрав свой чемодан, и попрощавшись с Мариной и Софи, она, уехала с Адамо.

Оставив вещи, мужчина предложил Лилии сходить в ресторан. Часы показывали 21.30 и оба были чудовищно голодны. Ресторан L’Arpège был расположен напротив музея Родена.

– Все продукты здесь доставляют свежими с парижских ферм, – заметил Адамо. – Что хочешь попробовать?

– Закажи на свой вкус.

В качестве основного блюда им подали гаспачо с мороженым и карпаччо из лангустов. Лиля отметила про себя весьма необычное сочетание ингредиентов. И изысканность блюда. Она пила кальвадос, и думала о том, как можно не влюбиться в эту страну. В шарманку, играющую за окном, и романтику которой была наполненная каждая узкая улочка Парижа. Они долго стояли на набережной Сены, Адамо рассказывал об Италии, где у его родителей свои конюшни, виноградники.