Пароль: чудо (СИ) - Ковальска Лена

— Парень, всем хочется на свободу. — Болеслав закурил.

— Я в отчаянии, Болек. Только отец свободен передвигаться и жить как хочет.

— Во-первых, ты не прав. Во-вторых, сейчас от твоего отца зависит многое, если не всё. Постарайся не провоцировать его. Они с Витом не спят уже вторые сутки, твои стенания только добавляют соли.

— Мне наплевать, он во всем виноват сам. Я очень устал от такой жизни. Настолько, что готов открыть дверь и выйти. Пусть уже эти ублюдки из "Нестон" или сумасшедшие лоббисты из Европарламента убьют меня, если нужно. Отцу станет проще. Устал прятаться. Зачем это нужно?

— Я надеялся, ты нашел ответ на этот вопрос в прошлом году. Тебя ведь уже похищали в попытке давить на отца.

— Для меня это ничего не значит. Мне никто и ничего не объяснил.

— Отец тебя сразу вызволил из плена, ты не пробыл там и дня. Нужно было, чтобы тебя поджарили пару раз как кабанчика на вертеле, — рассмеялся Болеслав. — Джи, детка, ты прекрасно понимаешь, что мы своими людьми не размениваемся. Ты очень дорог всем нам. Если с тобой что-то случится, Влади, возможно, больше не сможет встать на ноги. Он очень много пережил. Ты его сын, он любит тебя. Да и твоей матери важно хотя бы понимать, что ты жив и здоров.

— Она вряд ли думает обо мне. — Нервно усмехнулся Джино.

— Не говори за нее. Она думает о тебе постоянно! Может она тебя почти не знает, но она любит тебя.

На балкон вышел Вит.

— Мы вас слышим, — сообщил он. — Не расстраивай своего отца, очень прошу.

— Ничего не могу с собой поделать. — Джино вздохнул. — Я до сих пор не могу понять смысл всего происходящего и скрываюсь словно не по своей воле.

— Я поясню, мой мальчик. — Вит погладил Джино по спине. — Годы жизни в политике и бизнесе подорвали здоровье и психику твоего отца. Он тот, кто есть — олигарх, переговорщик, бизнесмен, политик и даже имеет три должности в Европарламенте. Быть во всем этом — нелегко. Он хочет сохранить имущество своей семьи, ваши жизни, и поэтому мы будем выпутываться из этой ситуации вместе. Хорошо?

— Если бы не амбиции отца на власть, ничего бы не случилось. Мы бы не были красной тряпкой для всех этих отморозков. А я… Как же я ввязался в эту историю? — вздохнул Джино. — Я мог оставаться в стороне…

— Нет, Джи, не мог. Рано или поздно ты бы все равно вошел в семейное чистилище. — Болеслав дружески хлопнул его по плечу.

Вит вышел.

Джино и Болеслав немного помолчали.

— Я знаю, что раньше ты сопротивлялся клану и спорил с моим отцом, примерно, как я сейчас. — Сказал Джи.

— О, нет, дружок, я был куда большим говнюком.

— Что заставило тебя изменить точку зрения?

— Твоя мать. А точнее то, ЧТО она мне сообщила. И то, КАК она мне это сообщила.

— Что это было?

— История твоего отца.

— Такая сложная история?

— Нелёгкая, Джи. Такая история не с каждым случается. Всегда будет то, что ты никому не расскажешь, верно?

— Верно, — ответил Джино. — Отец не рассказывает о прошлом. Ты можешь мне объяснить, почему так абсурдно складывается его жизнь?

— Не могу, Джи, у меня нет желания говорить об этом. Но я вижу, что пришла пора познакомить тебя с одним важным документом. Я кое-что дам тебе, но строго по секрету. Хорошо?

Джино кивнул. Они вышли к остальным.

— Джино, что тебе сказал Болеслав? — вдруг спросил Влад, глядя на сына.

— Он сказал: "Приходи ко мне как стемнеет!" — ответил Джино с улыбкой.

— "…и захвати презервативы", — добавил со смехом Болеслав. Оба переглянулись. Опять контроль!

Вит громко рассмеялся и разбудил Патрика.

— Патрик, доброе утро! — Джино похлопал дядю по плечу. — У нас полемика, рассуди!

— Можно сперва выпить кофе? — Патрик потянулся, стряхивая с себя сон.

— Я приготовлю, мне нужен перерыв. — сказал Влад и вышел. В офисе, на время опалы, отвели отдельное помещение под кухню.

— Он не хочет разговаривать? — переспросил Патрик.

— Он на нервах и старается уйти от некоторых тем. — Ответил Вит.

— Эти темы ему неприятны всегда. — Джино упал на диван рядом с Патриком. — Скажи, ты думаешь о ней?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— О ком? — переспросил Патрик.

— Об Агате.

— Постоянно! — Ответил за отца Болеслав.

— Да, он прав. Постоянно думаю о ней.

— Это, мой друг, называется "одержимость". — вдруг произнес Александр.

— Я думал, ты спишь!

— В такое время только Кароль может спать так хорошо, — усмехнулся Александр и вяло зевнул. — Спать хочется, но вы снова за старое! Боженька дал вам слишком звонкие голоса и болтливый характер.

Джино перевел свое внимание на Александра:

— Саша, ты уже давно работаешь с отцом, ты его свояк. Ты фактический член семьи вот уже более 30 лет. Ты папе моему как брат. Он всегда так неумело выстраивал отношения с женщинами? Ты, вроде, его правая рука?

— Нет, Вит его правая рука. Правда, Вит? — Александр вопросительно посмотрел на коллегу.

— Да, я — правая рука, а Алекс — эксперт, — подтвердил Вит.

— А Патрик?

— Я — технический персонал! — нарочно громко произнес Патрик. — Где кофе, Влади?

— Я иногда думаю, что это проклятье. — Продолжил Джи. — Почему у нас неладно с женщинами? Расплата за дерзость? Ну вот же, Патрик хочет быть с Агатой!

— Не драматизируй, — прокомментировал Болек. — Это не более чем выбор — что у тебя, что у моего бездумного папаши. Ты всегда получаешь что хочешь. Что ты просишь у жизни — успех в профессии, любви или семейной жизни? Чего ты сам хочешь? Мир спасти или сбежать к любимой? Хе-хе. Жизнь жестока, но всегда права: иногда она даёт тебе решение на твой запрос слишком быстро, но лишь для того, чтобы ты следовал своему пути.

— Здесь не место излишней лирике, — произнёс Александр, — голимая психология! Ты сам формируешь обстоятельства своей жизни и делаешь выбор, который является максимально правильным в момент решения. В создавшейся ситуации более безопасно было мальчику остаться с отцом и продолжить семейное дело, чем пускаться в рискованные авантюры и побеги. — Он обернулся к Джино. — Ты так решил, вот и всё.

— Потом сбежишь с девицей, как разберешься с текучкой, — усмехнулся Патрик.

— Мы живем как серые кардиналы — никто не знает наших настоящих имён, у каждого из нас по три паспорта. Мы скрываемся, потому что мой отец с Ротшильдами «мутит воду» и с российским президентом в карты играет. Прошу обратить внимание — никто же не сбежал до сих пор. Кому это удалось? — Угрюмо отозвался на это Джино.

— Я сбежал, — признался Станислав, — только не с девицей, и до сих пор переживаю за этот случай.

Патрик улыбнулся.

— Я однажды сбежал с вашей матерью, мальчики. — Обратился он к сыновьям. — Мне было девятнадцать.

— Я как-то сбежал из-под контроля нашего диктатора (кивок в сторону кухни, намек на Влада) к девице, но она меня ему же и сдала. Я обижен! — Посмеялся Болеслав. — Старая история! Рассказать?

Все согласно закивали.

— Историй у вас много. Я наслышан о приключениях. — Вит подсел поближе к говорящим, в надежде продолжить разговор, но вошел Влад с кофе.

— Ты хочешь к ней? — Джино слегка толкнул Патрика в плечо. Патрик ничего не ответил и отпил глоток горячего напитка.

— Он хочет этого больше всего на свете. — Ответил за него Александр. — Агата — шикарная женщина. Обстоятельства благоволят мне больше, поэтому, под конец этой истории, когда мы выпутаемся из текущей неприятной ситуации, она все равно будет со мной.

— Спасибо, Саша, — прокомментировал Патрик. — Не уверен, что мы должны обсуждать нашу личную ситуацию с другими.

— Укажи мне на того, кто здесь ничего об этом не знает? — рассмеялся Александр.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Есть нечто очаровательное и, вместе с тем, отвратительное, что вы оба влюблены в одну и ту же женщину. — Произносит Болеслав. — Я очень хорошо понимаю ситуацию. Как показывает практика, в истории с двумя зайцами, не победит ни один.

— Значит, выбор? — уточнил Джи. — Мы все несчастны по своему выбору?