Волшебный фонарь. Хроника жизни Марины Цветаевой: от рождения до начала взрослой жизни (1892–1912) - Юлий Пустарнаков

Цветаева Мария Александровна (урождённая Мейн) (8 ноября 1868 года10, Москва – 5 июля 1906 года, Таруса Калужской губернии) – талантливая пианистка (с ней занималась Надежда Александровна Муромцева, любимая ученица Николая Григорьевича Рубинштейна), художница (ученица Михаила Петровича Клодта). Происходила из обрусевшей польско-немецкой семьи. Отец её, Александр Данилович Мейн, был из остзейских (прибалтийских) немцев с примесью сербской крови, дворянин, действительный статский советник; мать, Мария Лукинична Бернацкая, была полькой11 из старинного дворянского княжеского рода (умерла через три недели после рождения единственной дочери).

И. В. Цветаев рано потерял свою первую жену В. Д. Иловайскую, от которой у него осталось двое детей – дочь Валерия (Лёра) (1883—1966) и сын Андрей (1890—1933). Он до конца жизни любил свою первую жену, и это чувствовали дети от второго брака. Тем не менее, Иван Владимирович был нежно привязан ко второй жене, Марии Александровне, которая была ему неизменной помощницей во всех его трудах.

Мария Александровна, будучи девушкой романтической, самоотверженной, не могла (не хотела) соединиться с любимым человеком12, который был женат и любил до этого многих женщин, поэтому вышла замуж за человека старше себя и с двумя детьми, чтобы изжить свою тоску, воспитывая чужих детей, и помогая мужу в его работе, служить настоящему делу.

Из дневника Марии Александровны 1887—1888 годов13: «Вот мне все говорят: „Нельзя целый день читать, надо же наконец приняться за что-нибудь более полезное, заняться рукоделиями, как подобает женщине, а не учёному. Ты готовишься быть женою и матерью, а не читать лекции и писать учёные диссертации“. Всё это так. Но когда же и читать, если не теперь, пока я молода и пока мне можно?.. Придёт время, поневоле бросишь идеалы и возьмёшься за метлу… Когда начнутся мелкие заботы повседневной жизни, когда завязнешь в этом омуте, тогда уже некогда читать… Пока можно жить для идеалов, я буду жить!»14

Венчание И. В. Цветаева и М. А. Мейн состоялось 22 мая 1891 года в Москве в церкви Усекновения Главы Иоанна Предтечи, что в Кречетниках15 (на Новинском бульваре). В этот же день они вместе с детьми Ивана Владимировича от первого брака поехали в город Тарусу Калужской губернии. Там жила с семьёй двоюродная сестра Ивана Владимировича – Елена Александровна Добротворская (1857—1939).16 Она с мужем, земским врачом Иваном Зиновьевичем Добротворским (1856—1919), устроила семью Цветаевых на это лето в имении Бутурлиных в Игнатовском, под Тарусой. В 1892 году Цветаевы взяли в долгосрочную аренду у города дачу «Песочное»17, куда стали приезжать с 1893 года. Арендовали дачу по 1910 год.

В публикации Е. И. Лубянниковой «О дворянстве Цветаевых» на основании сообщения А. И. Ушакова утверждается, что Марину Цветаеву крестили в церкви Благовещения Пресвятой Богородицы на Тверской (угол Тверской улицы и Малого Благовещенского переулка, дом №67/8; разрушена в 1929 году). Таинство совершил настоятель церкви протоиерей Николай Николаевич Световидов-Платонов, который приходился Цветаевым родственником.18 Старшие дети Ивана Владимировича и младшая сестра Марины Ивановны Анастасия были крещены в этой церкви, чему есть документальное подтверждение (в отличие пока от факта крещения Марины Цветаевой) в виде метрических книг Благовещенской церкви, хранящихся в Центральном историческом архиве Москвы.

Однако, по свидетельству А. И. Цветаевой19, крестили Марину Цветаеву в церкви святого Ермолая на Козьем Болоте (единственная церковь в Москве, освящённая во имя его) на Большой Садовой улице. Церковь построена в 1610 году, её основал патриарх Гермоген. Уничтожена в 1932 году (сейчас на этом месте сквер между домами №6 и 8 по Большой Садовой улице).

Крёстной матерью стала Надежда Александровна Сытенко, приятельница М. А. Цветаевой, жившая неподалёку от Цветаевых в Мамоновском переулке. Крёстный отец – А. Д. Мейн.

5 октября, понедельник

«…дебют М <арьи> А <лександров> ны был очень трудным: доктор вынужден был делать операцию и вынимать ребёнка силою. Намучившись, она сама умоляла прибегнуть к щипцам. Недаром её отец, потерявший мать М <арьи> А <лександров> ны при появлении последней на свет, поставил доктора ещё накануне родов.

Теперь всё понемногу приходит в должный порядок. М <арья> А <лександров> на кормит сама и доколе дело идёт благополучно» (из письма И. В. Цветаева от 5 октября 1892 года профессору Петербургского университета Ивану Васильевичу Помяловскому (1845—1906)).20

«Когда вместо желанного, предрешённого, почти приказанного сына Александра родилась только всего я, мать, самолюбиво проглотив вздох, сказала: „По крайней мере, будет музыкантша“».21

В дальнейшем кормили Марину Цветаеву кормилицы, одна из них была цыганкой.

Маленькая Марина росла здоровой и крупной. Называли её в детстве ласкательно – Маруся, Муся.

24 ноября, вторник

И. В. Цветаев в письме к И. В. Помяловскому пишет: «Вы спрашиваете о нашем житье-бытье. Живём потихоньку. Лёра готовится в 1-й класс гимназии, Андрюша больше буянит и ломает свои и чужие вещи. М <арья> А <лександров> на обучает Лёру музыке, ведёт хозяйство, наблюдает за кормлением Марины, уже сделавшейся толстой девицей»22.

1893 год

Первая фотография, среди известных, маленькой Марины Цветаевой датируется около 1893 года.23

1894 год

25 февраля, пятница

«Марина Ивановна имеет вид квадратный, у неё в 1 год 5 месяцев уже 14 зубов, а ораторские способности она унаследовала от матери» (из письма И. В. Цветаева от 25 февраля 1894 года И. В. Помяловскому).24

5 марта, суббота

Из дневника Марии Александровны Цветаевой: «Маруся растёт и развивается не по дням, а по часам. Она повторяет почти все слова, к <отор> ые слышит и у неё такая потребность говорить, что она по целым часам болтает всякий вздор, из к <оторо> -го ничего понять нельзя; но говорит она с такой серьёзной миной, с таким сосредоточенным взглядом, и то в форме вопроса (причём она обижается, если ей не отвечают), то в форме возражения, а иногда делает серьёзные замечания на своём специальном жаргоне по поводу проезжающей „дзидзики“ (лошадки), или бегущей „уа-уа“ (собаки). В тех случаях, когда она спешит поделиться впечатлениями, получаемыми из окна, она бесцеремонно обеими ручками поворачивает мою голову в ту сторону, куда ей нужно. Она очень крупная девочка и у неё уже 14 зубов, хотя ей нет и полутора года»25.

14 мая, суббота

Выезд семьи Цветаевых в Тарусу.

14 сентября, среда (26 сентября по новому стилю)

В Москве родилась младшая сестра Марины Цветаевой Анастасия Ивановна Цветаева.

«Когда, два года спустя после Александра – меня, родилась заведомый Кирилл – Ася, мать, за один раз – приученная, сказала: „Ну, что ж, будет вторая музыкантша“».26

29 сентября, четверг

Отец, И. В. Цветаев, в письме И. В. Помяловскому от 29 сентября пишет: «Девица наша уродилась маленькая-маленькая, точно карлица, весила она 7 ¼ фунтов. Сравнительно с Мариной она представляется какой-то половинкой.

Кормить взялась сама М <арья> А <лександров> на: посмотрим, надолго ли. Как субьект донельзя малый, новорождённая пока мало беспокоит мать по ночам»27.

22 октября, суббота

А. И. Цветаеву крестили в церкви Благовещения Пресвятой Богородицы на Тверской. Восприемники (как записано): действительный статский советник А. Д. Мейн и жена действительного статского советника, старшего врача московской полиции Сергея Семёновича Голубкова – Иулия Ивановна. Таинство совершил протоиерей Николай Николаевич Световидов-Платонов. Фактически, по воспоминаниям Анастасии Ивановны28, крёстными были сам С. С. Голубков и его жена Юлия Ивановна.

Ася росла болезненной. В отличие от Марины, мать всё время кормила её сама.

Марина Ивановна помнит себя с двух лет.

Самое раннее воспоминание детства: «Игра состояла в том, что каждый из присутствующих должен был вспомнить самое раннее из своего детства, можно сказать – первый вспых сознания, и, вспомнив, честно о нём рассказать. Марина Ивановна вспомнила во время этой игры, как она, ещё очень маленькой девочкой, сидела с отцом у ярко горящего камина, и золотые угли, их фантастический переливный блеск привёл её в восторг. Она видела – огонь». (Из воспоминаний П. Н. Зайцева).29