Глядя в будущее. Автобиография - Джордж Буш

так как пять наших предшествующих вице-президентов в разных обстоятельствах сделали то же самое.

Линдон Джонсон и Джерри Форд, разумеется, баллотировались уже как президенты — кандидаты в президенты. Уолтер Мондейл баллотировался в 1984 году как бывший вице-президент; то же делал и Ричард Никсон, когда победил в 1968 году Губерта Хэмфри, тогдашнего вице-президента — кандидата в президенты.

Все это привело к одному из первых вопросов, заданных репортерами, когда я прошлой осенью вступил в гонку за президентство. Речь шла о том воздействии, которое мог оказать на мою судьбу прецедент с Ван Буреном.

Мартин Ван Бурен был вице-президентом у Эндрю Джексона с 1833 по 1836 год. Когда Джэксон покинул Белый дом, Ван Бурен заменил его, нанеся поражение Уильяму Генри Гаррисону на выборах 1836 года. С тех пор, напомнили мне репортеры, ни один вице-президент, исполнявший в силу обязанностей функции президента, не переизбирался на президентский пост.

Вопрос: Как я планирую осуществить то, что не способен был сделать ни один вице-президент, баллотировавшийся в президенты после Ван Бурена?

Мой ответ состоял из двух частей. Во-первых, сказал я, обстоятельства, складывавшиеся в избирательных кампаниях прошлого, почти или совершенно отсутствуют в президентской кампании 1988 года. Во-вторых, если бы даже они и возникли, то у меня есть козырной туз: Ширли Маклейн[1], как мне передали, считает, что я был Мартином Ван Буреном в предшествующем воплощении.

Но шутки в сторону. В более серьезном тоне меня спросили, чем президентство Буша будет отличаться от президентства Рейгана. И снова мой ответ состоял из двух частей. Прежде всего я указал на то, что Рональд Рейган и я в основе соглашаемся по всем главным проблемам, которые стоят перед нашей страной. Во-вторых, наибольшее различие между президентством Рейгана и президентством Буша с самого начала будет в ином положении страны по сравнению с тем, в каком она была, когда Рональд Рейган пришел в Вашингтон в 1981 году.

Те, кто в этом году впервые придут к избирательным урнам, тогда были подростками. Наша экономика переживала стагнацию, обремененная инфляцией и высокими процентными ставками. За границей престиж Америки был на самом низком уровне за послевоенный (речь идет о второй мировой войне) период. Вызов, брошенный новым президентом, заключался в том, чтобы оживить экономику и усилить роль Америки как мирового лидера.

Президент Рейган сумел добиться этого и еще многого. В настоящее время мы находимся в середине наиболее длительного из всех зарегистрированных в мирное время периодов экономического роста. За рубежом западное содружество вновь зиждется на прочной основе, и существует надежда на большой прорыв в переговорах с Советами о сокращении вооружений.

Как вице-президент на протяжении последних семи лет я горжусь тем, что являюсь членом администрации, которая достигла таких результатов.

Теперь в качестве кандидата на пост президента я веду кампанию со своей собственной программой лидерства, определяющейся приоритетом номер один для любого американского президента в ядерный век — защитой свободы и обеспечением мира.

Договор по РСМД, который президент Рейган подписал с Михаилом Горбачевым в декабре 1987 года, создал новую основу в американо-советских отношениях. Он предусматривает контроль над вооружениями и открытость. Мы начали испытание — проверку того, подтверждают ли Советы свои слова об открытости делами. И у нас есть основания для надежды. Однако опыт учит нас, что, когда ведешь переговоры с Советами, то оптимизм лучше всего уравновешивать реализмом.

Не будем в конце концов забывать, что именно привело Советы к Договору по РСМД. Сначала, семь лет назад, когда у Советов была монополия на ракеты средней дальности в Европе и президент Рейган предложил так называемый "нулевой вариант", Советы сказали "нет". Мы противопоставили их ракетам собственную систему. Они попытались прижать нас, но президент держался твердо. Только после этого они изменили свой подход.

В этом-то и заключается урок, повторяющий схему, восходящую к началу послевоенной эры. Ведя переговоры с Советами, мы должны действовать с позиции силы, а не слабости. Вот почему для нас жизненно важно продолжать финансирование программы стратегической оборонной инициативы — СОИ. Советы работают над технологией СОИ гораздо дольше, чем мы, и надеются сохранить монополию на космическую оборону. Вот поэтому Горбачев и добивался свертывания нашей программы СОИ в качестве условия подписания Договора по РСМД.

Это ему не удалось. И это ему не удастся, если он выдвинет то же самое требование в переговорах о вооружениях с администрацией Буша. Я решительно поддерживаю создание и укрепление СОИ, так как она обеспечивает оборонительный щит, который создает угрозу для оружия, но не для людей.

Бдительный оптимизм — таким будет кредо администрации Буша в отношениях с Советским Союзом на предстоящие годы. Если советским речам об "открытости" будут соответствовать советские меры, разрешающие строгую проверку, то прогресс может быть достигнут в сокращении как межконтинентальных ракет, так и обычных сил.

Мы можем также работать в направлении уничтожения химического и биологического оружия. Я выдвинул предложение о запрещении химического и бактериологического оружия на переговорах в Женеве в 1984 году. Советы его отвергли[2]. Но, учитывая историю переговоров по РСМД, мы можем надеяться на изменение их позиции и в этой области. Поддающийся проверке запрет на химико-бактериологическое оружие будет одним из приоритетов моей администрации.

Однако американо-советские переговоры являются лишь одним из аспектов контроля над вооружениями. Мы не можем проглядеть ту опасность, которую создает распространение ядерного оружия.

Возможность применения ядерного оружия в региональном конфликте или в террористических акциях создает огромную угрозу миру во всем мире. То, чего двадцать лет назад могла достичь лишь горстка государств, сегодня может быть повторено многими. Но ситуация не является безнадежной при условии реалистической стратегии ядерного сдерживания.

В двусторонних отношениях мы способны прекращать и ограничивать экспорт американской технологии для предприятий, имеющих отношение к ядерной энергии. Некоторые бизнесмены говорят, что такая политика чрезмерно сковывает. Я с этим не согласен. В качестве президента я буду настаивать, чтобы эти меры были решительно усилены. Администрация Буша предпримет также решительные шаги, чтобы вынудить каждое государство присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия и укрепить Международное агентство по атомной энергии — единственную организацию ООН, которая эффективно выполняет свои задачи.

Международная торговля наркотиками создает другую, не менее опасную угрозу нашей национальной безопасности. За прошлый год 70 тонн кокаина, наркотика, одна унция которого продается в розницу значительно дороже, чем по тысяче долларов, были захвачены федеральной полицией, полицией штатов и местными полицейскими. За последние семь лет, по мере того как наша общенациональная кампания против нелегального распространения наркотиков вырастала в главную внутреннюю войну, были конфискованы