Малышка (СИ) - Ти Эллин

Моего Макса, мечтаю сказать, но, к сожалению, своим я могу назвать его только в качестве друга. А учитывая то, как хреново общаемся мы в последнее время, уже и в этом звании я совершенно не уверена. Да и зачем ему общаться с малолеткой? Раньше он наверняка чувствовал себя ещё одним моим старшим братом, а сейчас что? Я и родному-то уже не особо сдалась, а Максу там тем более. Возиться с великовозрастным ребёнком такое себе веселье, я уверена.

— Не холодно ей, — ворчит Макс, осторожными движениями стряхивая снег с моей макушки. — Пошли в дом.

Я качаю головой, тщетно пытаясь ему отказать… Но это же Макс. Когда он вообще слушал хоть кого-то в этом мире? Каким бы идеальным он ни был для меня, на деле он та ещё задница.

Именно поэтому уже через пару секунд он, довольный собой, идёт в дом, а я верещу, барахтаясь на его плече как полудохлая селёдка.

— Ну конечно, — хлопаю его по спине, — кому важно мнение Арины? Арина же ещё ребенок, что она может понимать?

— Умничка, малышка, — хохочет Макс, и я расслабляюсь, понимая, что сопротивление бесполезно.

Словно бы я сопротивлялась по-настоящему…

2. Полторашка

— Макс, поставь меня на место, я не шучу, — говорю с отчаянием в голосе, окончательно расслабившись в руках друга. В дом, на самом деле, совершенно не хочется, но я уже согласна войти туда на своих двоих, но не въехать на плече Макса.

— Я тоже не шучу, ты замёрзла, надо греться. И вообще, что тебе не нравится? Такой транспорт, — он смеётся, перехватывая меня поудобнее, а я не знаю, то ли мне радоваться, то ли стонать в отчаянии. С каждым днём я всё больше понимаю, что мои чувства к этому несносному придурку самые настоящие и очень сильные. Но я помню про разницу в возрасте и то, что лучше бы с ним не сближаться ещё сильнее, если я не хочу, чтобы было больно. Потому что мне уже больно…

— Макс, у меня есть ноги, я умею ходить, отпусти, — стараюсь вложить в голос максимум серьезности, и, кажется, это срабатывает. Тимофеев ставит меня на ноги, хмурясь, когда наклоняется к моему лицу.

— Малышка, что-то случилось? — он правда озадачен, и я понимаю почему. В любой другой день я бы хохотала, вися на его плече, щекотала его и пищала от счастья. Такое поведение, как сейчас, для него очень непривычно. Да и для меня тоже, если честно… Просто я очень расстроенная, а ещё очень вредная и противная пятнадцатилетняя влюбленная дура.

— Все нормально, — стараюсь улыбнуться. Просто чувствую себя такой идиоткой, знаешь? — Просто спать охота, правда.

— Ну… Ладно.

Макс хмурится, явно не верит мне, но я продолжаю улыбаться и, чтобы доказать, что не вру, поднимаюсь на носочки и целую гладкую щёку, с трудом дотягиваясь до его лица. Высокий, зараза. Особенно для моих ста шестидесяти сантиметров. «Полторашка» — называет меня Тёма, а я продолжаю ненавидеть его за идиотские прозвища.

— Пойду к себе, — и ухожу, рывком открывая входную дверь. В нос сразу попадает аромат винограда, а всё помещение заволочено густым дымом от кальяна. Интересно, сегодня они пропалят диван, как позапрошлым летом, когда мы с родителями были в Турции? Это уже новая мебель, боюсь, одним подзатыльником в этот раз Тёма не отделается.

Закатываю глаза от смешных воспоминаний и пытаюсь незаметно пробраться через толпу. Чувствую, что Макс идёт сзади, правда не очень близко, и от этого почему-то ощущаю себя увереннее. Атмосфера, конечно, не для моей души, но я стойко выдерживаю этот поход через толпу пьяной и весёлой молодежи, как у самой лестницы меня хватают за запястье и разворачивают на девяносто градусов.

Макс.

Ну конечно. Не даст мне спокойно уйти в комнату и плакать до самого утра.

Но только он успевает открыть рот и назвать меня моим горячо любимым прозвищем, как откуда-то сбоку появляется та самая блондинка. Либо она стояла и караулила его, либо у неё сдуваются губы и от этого она летает, как воздушный шарик, иначе я не могу объяснить, как она появилась так внезапно.

А ещё внезапно повисла на Максе, целуя в щёку и пьяным голосом лепеча, что соскучилась по Масичке. Какой позор… Вот на кого-кого, а на Масичку Макс точно не похож. На самого прекрасного мужчину в моей жизни — да. Но точно не на Масичку.

Пока он отвлекается на блондинку, я вырываю руку из крепкой хватки и почти лечу наверх, перепрыгивая через две ступени. В ушах шумит, идиотская музыка почти бьёт по голове своими басами, но мне почти плевать. Ясное дело, что уснуть в такой обстановке не выйдет, но хотя бы закрыться от всего мира в своей комнате мне нужно срочно.

Дёргаю ручку двери, влетая в тёмное помещение, а уже через секунду снова стою в коридоре, прижимая ладони к глазам.

— Тёма, мать твою! У тебя что, своей комнаты нет?!

Если это не верх наглости, то что? Его комната через стенку, неужели они со своей девушкой не дотерпели ещё пару шагов? Или напились уже настолько, что комнаты перепутали?

Через минуту Тёма выбегает в коридор, обмотанный моим одеялом, с ходу начиная нести какую-то чепуху.

— Не кричи, малая, ну правда. В моей комнате Никита со своей, я же не мог пустить в твою комнату кого-то чужого?

— Она, — показываю пальцем на дверь, тонко намекая на девушку брата, — мне абсолютно чужой человек.

— Она моя девушка, — хмурится Тёма, глядя на меня расфокусированным взглядом. В любой другой день я бы посмеялась, но не сегодня.

— Ну не моя же, — пожимаю плечами. — Это нечестно, Тём, это, блин, моя комната, и я хотела отдохнуть, — скрещиваю руки на груди и таю под умоляющим взглядом брата. Кажется, он слишком часто пользуется моей добротой.

— Арин, обещаю, через час верну тебе комнату с перестеленным постельным бельем, идёт?

Закатываю глаза и разворачиваюсь к лестнице, улыбаясь от благодарностей, которые посыпались в мою спину. Да, я слишком добрая, ну и что? Пусть хоть кто-нибудь в нашей семье будет счастлив. Потому что я вообще теперь не понимаю, что мне делать этот чёртов час. Плюнуть на всё и вернуться в компанию? В конце концов с половиной из них я знакома с самого рождения.

Улыбнувшись мыслям, так и решаю поступить, пока не натыкаюсь взглядом на слишком довольную парочку, сидящую на диване. Клянусь, либо на Максе магнит, и её прибивает к нему волной, либо у неё просто нет никаких принципов… Она сидит у него на коленях, выцеловывая шею, пока сам Макс что-то ищет в телефоне, явно незаинтересованный девушкой.

Ну, или это моим тараканам кажется, что ему пофиг. В конце концов, он её не отталкивает.

Волшебный праздник становится для меня каким-то верхом разочарования, и я, просто понимая, что не смогу сидеть рядом с Максом и этой дамочкой, снова выбегаю на улицу, естественно забыв про шапку. Хорошо хоть в угги запрыгнуть успела, мои тапочки с единорогами не были бы готовы к такому количеству снега.

Глотаю ртом морозный воздух и кашляю от переизбытка кислорода. На глазах выступают слезы, и я уже начинаю паниковать, что так и умру, задохнувшись, прямо на пороге собственного дома, как вдруг меня кто-то хлопает по спине, и мне удается прийти в себя.

— Хэй, малая, осторожнее, — улыбается какой-то парень о-о-о-очень пьяной улыбкой. Закатываю глаза, даже совершенно незнакомый мне человек называет это прозвище, но я уже настолько привыкла, что скоро начну так представляться в обществе. Малая Арина Сергеевна, почему нет.

— Все в порядке, спасибо, — чуть улыбаюсь ему и отворачиваюсь, хватаясь за перила. Нет, ну любой бы адекватный человек понял, что разговор окончен, и оставил бы меня в покое, правда? Хотя о какой адекватности может идти речь, когда они всей толпой за ночь выпили больше, чем моя мама за всю жизнь, кажется.

Парень становится рядом, поворачивает голову к моему лицу. Становится не по себе. Хочется уйти, но вернуться в дом я все ещё не готова, а гулять по ночному городу, где куча пьяных людей, как минимум, небезопасно. Не очень уверена, что здесь намного безопаснее, но всё-таки.