Сомниум - Юлия Шульц

Легкие тростниковые постройки послушно гнулись под беспощадными порывами ветра. Длинные ветви кокосовых пальм отчаянно корчились, стараясь удержаться на месте.

— Флэш, бросай кукурузу сюда! — закричал Флэйк, удерживая массивную плетеную корзину за края. Сегодня он весь день очищал кукурузные початки на ужин для всего поселения. Ветер сорвал крышу с его хижины, и теперь наши запасы пропадали под дождем.

— Где Эрроу? — спросил я, помогая укладывать кукурузу и прилагая немало усилий, чтобы устоять на месте под шквалистым ветром.

— Он пережидает бурю в восточной пещере, — ответил Флэш.

Одна из хижин вдруг оторвалась от земли и прямо на наших глазах, подхваченная воздушным потоком, перекати-полем исчезла за склоном горы.

— Торопитесь, пора идти в укрытия, — закричал Флэйк, направляясь в сторону гор. За ним поспешили остальные поселенцы.

Замешкавшись, я раздумывал: отправиться в пещеру вместе со всеми или пробраться к хижине, чтобы добыть свой нож. Без него весь день я был как без рук, но до прихода ночи оставалось мало времени.

Здесь всегда так: каждую секунду приходится делать выбор! Я бросился к хижине, убедив себя в том, что буду действовать очень быстро. Спешно пробравшись в свое жилище, я схватил длинную палку — это было первым, что попалось мне на глаза. Затем, отыскав нож, я бросил его в плетеную сумку, прихватив заодно и сухой трут, который хранился завернутым в массивный банановый лист. Так мне было спокойнее. Когда я вышел наружу, дождь уже кончился.

Кромешная тьма настигла меня в пути, упав на поселение, как ястреб пикирует на свою добычу. Оставалось пройти всего каких-то метров триста. К счастью, я знал дорогу наизусть. Темнота окружала со всех сторон, и перед тем как сделать шаг я осторожно нащупывал палкой каждый следующий метр пути.

Жизнь разделилась на беззаботное детство до Эль-Пасо и выживание за электронной стеной. Когда-то я был другим… Вспоминая свою прежнюю натуру слюнтяя, мне хотелось хорошенько себе двинуть. Хотя были во мне и плюсы: я не знал, что такое страх. Но теперь… теперь все изменилось. Я, как трусливая мышь, боялся темноты.

Неукротимая стихия волновала все вокруг, совершенно не разбирая, что попадается на пути. Я слышал, как ветер гудит в зарослях, всецело чувствовал его мощное присутствие. Хаотичные воздушные потоки то ударяли мне в лицо, то толкали в спину или в бок, то одновременно нападали с разных сторон. Я медленно двигался вперед, едва держась на ногах, подавившись своими страхами и ощущая себя беспомощной тварью. Тупая боль полностью охватила мою правую ногу: на прошлой неделе на охоте я повредил бедро, и после долгой ходьбы рана давала о себе знать. Глаза слезились на ветру, а темнота дрожала влажным бельмом перед ними.

«Еще немного, — повторял я про себя. — Запах костра из пещер вот-вот появится в воздухе». Мучаясь от жажды, я проводил языком по сухим губам, изредка сглатывая слюну в попытке избавиться от застрявшего в горле кома.

— Какого черта?!

Вдруг нога моя увязла в грязи и по колено провалилась, а за ней и я сам погрузился всем телом в грязевое месиво. Резкая боль тут же пронзила раненое бедро. Снова выругавшись в голос, я рванулся, чтобы встать. Но нога еще крепче застряла в яме. По телу внезапно распространилась предательская слабость, а во рту совсем пересохло. Сделав еще одну попытку встать, я вдруг полностью обессилел.

Земля дрожала под моими ладонями, а ветер несся в лицо, взвиваясь и снижаясь, завывая и лавируя в полете. Темнота сочилась отовсюду. Я больше не знал, где кончаюсь я и начинается она. Сердце выпрыгивало из груди, гулким стуком отдаваясь в голове. «Нужно позвать на помощь…» Попытка закричать не увенчалась успехом — звук застрял где-то в глотке. Мне становилось все тяжелее дышать, и я начал, как рыба, беспомощно открывать рот, пытаясь поймать хоть глоток спасительного кислорода.

Бессвязные мысли кружили в моей голове, а потом, отключившись, я лишь слышал гул и завывание ветра. Не знаю, как долго длился мой приступ паники, но в конце концов разум начал постепенно проясняться. Совладав с дыханием, я выбрался из ямы, что оказалось не так уж и трудно. Я нашел свою палку рядом и, облокотившись на нее, вытащил ногу. Все бы хорошо, но теперь было непонятно, в какую сторону следует двигаться. Ветер стал тише. Я нащупал кусты и с помощью ножа срезал самые толстые ветки. Обтесав на скорую руку и разложив их на земле, я извлек из сумки сверток из четырехметрового бананового листа. Сам лист я расправил и накрылся им, чтобы защитить от ветра себя и сооружаемую конструкцию, а трут положил на ветки, собрав деревянную стружку в кучку вроде маленького гнезда. После этого, водрузив на стружку крупный ствол, я начал отматывать со своего пояса ротанговую нить. Процесс, который был доведен до автоматизма, сейчас продвигался непривычно медленно, потому что приходилось действовать вслепую. Я обхватил ствол нитью и, встав на него ногами, начал остервенело натирать его, пока влажное дерево не стало высыхать и дымиться.

Все это время в голове крутилась только одна мысль: я конченый псих.

К счастью, мне удалось получить огонь…

Я вошел в пещеру и тут же почувствовал резкий запах пота и сырости. Заключенные уже развели костер и устроились вокруг него. В пещере было шумно. Голоса наперебой о чем-то спорили, что-то выясняли и доказывали друг другу. На грязных смуглых лицах дрожало пламя огня, погружая их в ярко-красный.

Вот они — все здесь! Бывшие кибер-генетики и программисты. Когда-то они работали в Системе, а теперь спасаются от шторма в пещере. Кибер-генетики — это те же биопрограммисты, они принадлежат к высшей касте генетиков. Именно они разрабатывают программы пользователям: анализируя ДНК эмбрионов, формируют будущее. Программисты же работают по их инструкциям — забивают решения генетиков в Систему. Многие заключенные носят плетеные набедренные повязки, а те, что угодили в Эль-Пасо недавно, все еще донашивают свои шорты и футболки. Неизменный атрибут каждого из нас — ротанговая нить на поясе. Носить ее приходится для того, чтобы добывать огонь в условиях высокой влажности.

Я расположился у костра, наслаждаясь теплом. Это все, о чем можно было мечтать после ливня. Куча пальмовых листьев послужила мне мягкой подстилкой. Но все на свете относительно. Хоть шел двенадцатый год моего заключения, я все еще не забыл, что такое настоящий комфорт.

Кресло «Эрнисторн» интуитивно определяет, какие точки простимулировать, чтобы вызвать мгновенное расслабление и чувство удовлетворения. А если еще и выпить восстановительно-тонизирующий коктейль «Львиное здоровье», то можно и позабыть, что существует бренная телесная оболочка.

Я обвел глазами сидящих у костра: напротив меня расположился старик Энди — первый выживший в тюрьме; рядом с ним Брайан — скользский тип по кличке Паук; слева от меня — рыжий по имени Иннермост, а справа — Эрроу в своих модных шмотках.

— В Системе нет ничего лишнего, в ней все идеально устроено. Таким, как мы, там не место! — сказал старик Энди, продолжая начатый до моего прихода спор.

В сущности, чем еще заниматься, сидя в пещере во время шторма?

— Хочешь пить? — внезапно пихнул меня в плечо Эрроу.

Я обернулся к нему. Он внимательно осмотрел меня своим пронзительным взглядом.

— Давай, — кивнул я.

Эрроу мой ученик. Он тот еще слюнтяй с вечной тоской в глазах. Присоединился к нам примерно год назад в возрасте двадцати лет. Все, кто попадает в Эль-Пасо, проходят школу выживания. Я взялся за него и обучил рыбалке, охоте, добыче огня, бритью ножом, плетению одежды и прочим премудростям жизни. Правда, он по-прежнему носил свои шмотки. Не знаю, сколько уж вещей он с собой прихватил, но запасы его не кончались. Нет бы поделиться со мной…

— Откуда ты такой пришел? Добывал руду? — усмехнулся он, когда я начал жадно поглощать кокосовое молоко. — Даже волосы почернели, как смола!

Я не ответил. Только теперь ощутив, насколько сильно измотан, я молча вернул ему скорлупу кокоса и поудобнее сел, облокотившись о стену. Как на зло разыгрался шторм и приходилось отсиживаться в пещере вместе со всеми. Если бы не это обстоятельство, вряд ли бы кто-то меня сегодня увидел. Я начал отматывать грязную повязку со своего бедра. Ткань будто приросла к коже, и попытки отодрать ее вызывали мгновенную боль. Я молча корчился, продолжая избавляться от прилипшей материи. Наконец, когда получилось удалить последний слой, мне открылась неприятная картина. Пропасть на коже заполняла пространство между расползшимися в разные стороны краями рваной раны. «Будет новый шрам», — подумал я, разглядывая ее.

— На воле я был одним из лучших. Эти сволочи совершили ошибку, избавившись от меня, — громко произнес Эрроу. Его голос звучал уверенно и даже несколько заносчиво.