Людоеды - Инна Тронина

– Сейчас потерпевшие нам сами всё расскажут, – загадочно сказал подполковник, переглядываясь с Грачёвым. – Александр Никитич, тебе придётся заняться этой проблемой. Разумеется, вместе с Всеволодом Михалычем. Наверное, и Андрей Озирский подключится, если найдёт «окошко». Насчёт него никогда нельзя решать заранее, но рассказать стоит.

– Хоть я и не знаю пока сути дела, но уже отвечаю «есть!».

Турчин тоже расстегнул пиджак. В кабинете было жарко из-за раскалённого электрокамина. Вечно мёрзнущий Петренко доводил температуру в помещении почти до уровня бани.

– Так я приглашаю гражданку Муравьёву? – спросил Всеволод, стремительно вскакивая на ноги.

– Конечно! Она уже устала ждать, наверное, – сочувственно сказал Петренко и пояснил Турчину: – Женщину направили из Красногвардейского района. Там даже сразу и не сообразили, куда нужно обращаться. Сначала известили уголовный розыск. А потом уже наверху решили, что нужно подключиться нам.

Грачёв вернулся, поддерживая под локоть женщину лет сорока пяти, в колонковой жакетке и шапке из чернобурки. Турчин без труда определил, что потерпевшая близка к истерике или еле сдерживает слёзы. Не в меру раскрашенные веки дрожали, и под жёсткими от краски ресницами были видны белки. Малиновые, яркие губы большого рта тоже шевелились, тряслись, будто бы дама беззвучно разговаривала сама с собой.

– Садитесь, пожалуйста! – Ничего не понимающий Турчин придвинул ей стул, налил в стакан воды. – Постарайтесь взять себя в руки. На вас лица нет…

– Вас зовут Новелла Ростиславовна? – мягко, участливо спросил Петренко, мельком заглянув в бумаги.

Муравьёва подобрала под стул ноги в белых сапогах на толстых, словно слепленных из воска подошвах. Она несколько раз кивнула, пытаясь проглотить холодную кипячёную воду. Несмотря на меха, Новелла Ростиславовна тряслась, как в лихорадке, и даже не расстегнула жакет.

– Подполковник Петренко, майор Грачёв, капитан Турчин, – сказал Геннадий Иванович. – Мы представляем отдел борьбы с организованной преступностью.

– Да-да, я знаю! Мне говорили в милиции, – давясь от слёз, подтвердила Муравьёва.

– Постарайтесь успокоиться и рассказать, что с вами случилось, – журчащим голосом попросил Петренко. – Ничего не бойтесь и не стыдитесь. Новелла Ростиславовна, почему вы так расстроены?

Муравьёва наконец-то расстегнула жакет, и по кабинету поплыл запах приторно-сладких духов.

– Я… Я, понимаете… Как бы это сказать? Короче, людоедкой стала!

И Муравьёва разрыдалась. Слёзы фонтанчиками брызнули из её глаз и тёплыми каплями покатились по щекам.

Петренко и Грачёв, видимо, уже про это знали, но Турчин аж подскочил в кресле. Сердце заколотилось, и противный болезненный жар разлился по телу. Ничего себе, дельце! Дама, конечно, уже не молодая, но с претензиями, модно и дорого одетая. Сразу видно, что с высшим образованием – и привет! Как это её угораздило, интересно?

Муравьёва сжимала в пальцах мокрый, испачканный в губной помаде платочек. Жемчужина в её кольце тоже походила на упавшую слезу.

– Это всё свекровь, понимаете? Отвратительно видит, очки у неё на минус пятнадцать…

– Как зовут свекровь? – вставил вопрос Всеволод.

– Зинаида Фоминична Муравьёва.

– Сколько ей лет? – продолжал Грачёв.

– Семьдесят один. Без царя в голове бабуля, но мнения о себе очень высокого. Как, впрочем, почти все старики.

– Из кого ещё состоит ваша семья? – Турчин уже овладел собой.

– Муж и два сына. Одному девятнадцать лет, другому – шестнадцать.

– Они тоже ели? – дрогнувшим голосом спросил Александр.

– Все ели! – снова расплакалась Муравьёва.

Она протянула Турчину свой стакан, жестом попросила налить водички.

– Свекровь купила на рынке свинину… Так она сказала нам. Очень хвасталась, что нашла мясо на дешёвке. Я позавчера с работы пришла, а она такая довольная… Это с ней редко бывает, обычно она всегда ворчит. А тут – сияет, будто медный самовар. Свет, говорит, не без добрых людей…

– Новелла Ростиславовна сделала такой большой глоток, что, поперхнувшись, закашлялась.

– Мои мальчишки жрать хотят, как барбосы, да и муж тоже. Нас со свекровью совсем достали, два месяца клянчили мясо. Мы талоны свои им отдавали. Сами клевали, как птички. Всё мало! Им-то наши нормы максимум на два дня, не больше. А тут ещё Новый год скоро, холодильник пустой. Что купишь, они в момент проглотят. Я ещё в воскресенье ревела, что с голым столом придётся праздник встречать. Прихожу, а бабка ко мне кидается. Говорит, что на рынке утречком два кило свинины взяла. По пятьдесят рублей, представляете? Я чуть не упала – ведь на рынке по восемьдесят-сто, не меньше. Я сколько раз хотела там прикупить!

Муравьёва замолчала, собираясь с силами. Петренко с Турчиным слушали её внимательно, а Грачёв ёрзал – его раздражали частые остановки.

– Старушка моя прямо вся растрогалась, прослезилась. Говорит, продавец на чём свет стоит крыл спекулей, у которых ни грамма совести. А вот он, честный крестьянин, не может на народной нужде наживаться. Понимает, что людям надо и Новый год встретить, и Рождество справить. Свекровь и отхватила у него два килограмма. Говорит, свежая свининка, парная, и кожица такая нежная…

Новелла Ростиславовна прикусила костяшку указательного пальца, чтобы сдержаться.

– Тут и мужики мои явились. Загалдели, стали мне в пример бабулю ставить, как она о них заботится. Ну, и навернули потом рагу на косточке, не дождавшись праздника! – Муравьёва промокнула глаза. – Они проглотили, не разжевав. А я ем и сомневаюсь. Честное слово, сразу почувствовала, что это – не свинина. Та розовая должна быть, а эта красная какая-то. Кроме того, привкус сладковатый, да и вообще… Меня прямо затошнило. Вроде, мясо не тухлое, но что-то явно не то. Я потом пришла на кухню и говорю: «Зинаида Фоминична, а это точно свинина?» Она, конечно, сразу в бутылку полезла. Начала упрекать неблагодарную невестку. Дескать, сама не сумела мужчин накормить, и её заслуги принижаю. Я всё-таки спросила у неё, где кости. Оказалось, что в морозилке. Бабка бульон назавтра хотела сварить. Сейчас же из каждой косточки выжимаешь как можно больше. Я полезла в холодильник, вынула кости… Боже мой, вы не представляете! Там одно ребро было скреплено металлической пластинкой! Я – не врач, инженер-программист, но смогла сообразить, что свиньям на сломанные рёбра пластинки не ставят. Свалила кости в мешок, а сама реву, хоть и не до конца верю в то, что произошло. За полчаса вся наша семья превратилась в каннибалов! А свекровь и слышать не хочет про пластинку и про подозрительно низкую цену. Потом меня вырвало, и никак не остановиться было. Муж с сыновьями прибежали, а я не могу и слова выговорить. Прополоскала рот, схватила мешок и побежала в отделение милиции. Там сначала не поверили, но я предъявила кости. Их забрали на экспертизу, а меня начали допрашивать. Сначала милиционер со мной разговаривал. Потом – следователь. Я даже лиц их не запомнила, всё время бегала в туалет. Уже в желудке давно ничего не осталось, а меня всё качает. Потом эксперт подтвердил, что это человеческие кости. Даже определили, что мужские.

Муравьёва дёрнула горлом, и Турчин испугался, что её опять вырвет. Петренко встал, подошёл к Новелле Ростиславовне и наклонился над ней.

– Я видел акт экспертизы. Успокаивать вас, конечно, глупо. Случись такое с любым из нас, прореагировали бы так же. Вы живёте на проспекте Ударников?

– Да. – Муравьёва говорила почти шёпотом.

– Сейчас вы поедете домой вместе с нашим сотрудником, и он побеседует с Зинаидой Фоминичной. Она должна дать описание внешности того продавца, указать на рынке место, где он стоял.

– Я же говорю – она слепая почти, – напомнила Муравьёва.

– Ничего. Место уж, наверное, припомнит.

Петренко повернулся к Турчину с Грачёвым, что-то про себя решая.

– Поскольку у нас на очереди ещё двое потерпевших, вы оба ехать не можете. Кого предложишь, Михалыч?

– Да пусть Минц прокатится! Он со старухами умеет обращаться. А я боюсь душу из неё вытрясти, если начнёт заедаться.

– Заедается она постоянно, – согласилась Новелла Ростиславовна. – Надо быть святым, чтобы с ней разговаривать.

Петренко снял трубку и набрал местный номер.

– Александр Львович? Ты пока свободен? Отлично. Сейчас Всеволод приведёт к тебе гражданку Муравьёву и объяснит, что нужно делать. Проедешь с ней на квартиру и снимешь допрос со свекрови. Ехать нужно на Охту. Порядок? Я на тебя очень надеюсь. – И подполковник придавил ладонью рычаги. – Так что всего доброго вам, Новелла Ростиславовна. Ваш домашний телефон у меня имеется. Если что-то потребуется, перезвоню. Подпишите каждую страницу протокола. Обязательно пометьте «С моих слов записано верно». Благодарю вас. С наступающим!

– И вас также! – растерянно пробормотала Муравьёва. Похоже, она ждала чего-то более интересного.