Двойная метка. Право на невинность - Анна Сафина

каждую удостаивали честью стать матерью очередной полукровки, которую ждет та же участь.

Глава 2. Неприветливые домочадцы

С самого утра у меня неприятный дискомфорт внизу живота, как бывает перед месячными. Вот только красные дни у меня закончилось неделю назад, так что списать на ежемесячный цикл боли не удается.

– Что с тобой, Алайна? – спрашивает Найда, сидя напротив меня. – Неужто первая течка, наконец, подошла?

Мы за столом впятером. На этот раз еще присутствует мама сестры – чистокровный человек. Многолетняя любовница дяди, от нее у него пятеро дочерей, младшая из которых сейчас неприятно подтрунивает надо мной. Люди по закону быть женами, даже временными, волкам не могут, так что сам факт того, что дядя Майрен держит ее при себе уже столько лет, странен. Но все к этому привыкли. Он в городе не один такой вер.

– Ты слишком груба, Найда, извинись перед сестрой, – мягкий голос ее матери, Даяны, который бальзамом проходится по моему израненному сердцу. – Мы живем в доме ее отца, твоего дяди Аргуса, будь добра вести себя подобающе.

– Хорошо, мама, – выдавливает из себя улыбку сестра, но она не касается глаз. – Прости, Алайна, мне не следовало говорить это за столом. Всем приятного аппетита!

И после этих слов накалывает на вилку кусочек мяса и забивает им свой рот.

– В самом деле, Айна, у тебя дискомфорт? Может, таблетки принять? – спрашивает доброжелательно тетя, на что я лишь качаю головой.

– Это цикл, никаких признаков теч… – осекаюсь, стыдно произносить это при мужчинах, вот только этому чувству нет места среди наших семей. – Просто обычные недомогания.

– Своди ее к врачу, Даяна, – тут же воодушевляется дядя, даже откладывает приборы в сторону. Затем смотрит на моего нахмурившегося отца: – Ты ведь знаешь закон, Аргус. Если это первая течка, то случка обязательна. Предложение господина Самира весьма щедрое, почему бы нам не обсудить…

Раздается громкий стук кулака об стол. Отец потерял терпение. Даже я вздрагиваю.

– Ты совсем потерял нюх, никакой течки нет! – рычит глава всего нашего маленького семейства.

Опускаю глаза вниз, рука с вилкой дрожит, аппетит и вовсе из-за этой сцены пропал.

– Ей уже двадцать, Аргус, пора бы ее и искусственно вызвать, о тебе уже в городе шепотки пошли, что ты не чтишь наши традиции, – всё никак не унимается Майрен, поджимая губы, выказывая недовольство принципиальностью отца.

– Плевать я хотел на пересуды. Моя дочь – моя ответственность. И если еще раз поднимешь эту тему, можешь собирать вещи и выметаться из моего дома. Я всё сказал! – ставит точку в споре папа и зло встает из-за стола. – Пойдем, Алайна, у меня к тебе просьба.

С облегчением вскакиваю и иду за папой, чувствуя при этом прожигающие мою спину взгляды.

– Недолго… – чудится мне зловещий голос дяди, но я так поглощена своими мыслями, что списываю это на воображение.

Течка у волчиц и полукровок – трехдневный период помешательства, при котором высока вероятность зачатия. В это время самки больше всего хотят секса и самца. И по закону веров первая течка смесков должна проходить с чистокровным самцом, который уплатит в казну города пятьсот золотых. В этом не было никакого смысла, но таким образом наше государство пополняло бюджет. Но всё прикрывалось физиологией; считалось, что иначе это может привести к бесплодию женщины. Не знаю, правда это или нет, но именно этого дня я боялась больше всего.

– Не переживай, дочка, – произносит папа, как только мы оказываемся в его кабинете. – Я обо всем договорился с сыном госпожи Баруш, Лойсом. Никакого брака, только течка, он обещает не претендовать на тебя.

Слова отца дарят мне облегчение, ведь Лойс – хороший волк, добрый и понимающий, работает на фирму нашей семьи. Вообще, течка у полукровок начинается где-то в девятнадцать лет, так что я не удивлена решению отца, ведь именно в тот период он и познакомил меня с ним, думая, что эструс придет в положенный срок. Однако прошел уже год, а ее все нет и нет.

– Думаешь, время настало? – всхлипываю и поднимаю на отца глаза, полные слез.

Выражение его лица смягчается, и он раскрывает свои объятия, в которые я тут же падаю. Так не хочется становиться взрослой, но в нашем обществе нет выбора. Ничего не скрыть, не умолчать, ведь нюх – наше благословение и проклятие в одном флаконе.

– Тебе двадцать, дочка, я так рад, что у нас была хотя бы эта отсрочка, – шепчет папа, поглаживая меня по-отечески по голове.

И он прав. Многие родители искусственно вызывают эструс сразу по достижении девушки восемнадцати лет. Обычно в день рождения и происходит первая продажа дочерей. Только мне повезло с отцом.

– Я дам тебе письмо, которое нужно передать тетушке Баруш. Поспеши к ним, милая. Никто не должен догадаться, особенно Майрен. Самир положил на тебя глаз, так что может воспользоваться правом сюзерена и отбить тебя у более слабого соперника.

Киваю, утирая слезы рукавом, снова чувствуя новую волну дискомфорта между ног. Этим правом редко кто пользовался. Но альфа и бета стаи могли возжелать любую девушку при ее первом эструсе. Единственный период, когда не всегда принималось во внимание желание отца. А уж мнение девушки-полукровки не учитывалось никогда.

Вот только было у этого права одно ограничение. Его можно было применить только в том случае, когда мужчина желал заиметь потомство. Никак иначе.

Есть у полукровок одна особенность, которая и ценится испокон веков чистокровными. Невозможность откинуть плод. Если чистокровная волчица, способная к полноценному обороту, не пожелает иметь щенков от конкретного волка, она без усилий на начальном этапе может избавиться от его сперматозоидов. А вот у полукровок, которым не дано оборачиваться в волчиц, такого выбора нет. В большинстве случаев мы как люди: такие же слабые, беззащитные и притягательные для более сильных особей – самцов. А господин Самир вчера выказал свое главное желание – готовность иметь детей. Так что опасения отца сеют во мне зерно страха.

– Как скажешь, папа, – соглашаюсь и беру в руки конверт.

Отец кашляет в платок, а затем прячет его за спину. Вот только я успеваю заметить на ткани кровь. Боже…

– Ступай, дочка, – машет мне рукой на выход, и я подчиняюсь его воле.

Бегу вниз по лестнице, не встречая домочадцев. Спешу как можно быстрее к дому тетушки Баруш и ее сына Лойса, которые живут в конце улицы. И впервые благодарна судьбе за такую удачу, ведь оказываюсь возле желанной двери целой и невредимой. Вот только она почему-то открыта.