Меч Вильгельма. Повесть - Владимир Кривонос

Шлюп «Мирный» должен был стать шестой моделью в коллекции Павлика Воронцова. Это увлечение возникло давно. Еще в раннем детстве рассказы отца о его морских похождениях заразили Павлика страстью к морю. А бесчисленные страницы книг Жюля Верна, Житкова, Саббатини, Стивенсона, прочитанные порою ночами при слабом свете фонарика, довершили свое дело. Павлик мечтал о море. И эта его мечта вылилась в усиленный интерес к парусникам прошлых эпох. Первую модель он смастерил по чертежам из журнала. Эта была неказистая еще модель корабля Ричарда III. Потом отец, заметив увлечение сына, купил ему толстую с красочными картинками книгу для моделирования судов. Павлик был просто счастлив. И вот на полки его книжного шкафа время от времени вставали модели новых кораблей: ладья викингов и норманнский корабль времен Вильгельма Завоевателя, фрегат XVIII века и каравелла Колумба. Теперь ждал своего часа русский шлюп «Мирный», на котором в начале прошлого века капитан Лазарев открыл Антарктиду. Мальчишка уже четвертую неделю корпел над знаменитым парусником. Благодаря каникулам, времени было предостаточно. И Павлик с утра до ночи вымерял шпангоуты, клеил обшивку корпуса, вырезал и скреплял мелкие детали. Когда корпус судна был готов, он с большим наслаждением занимался его покраской. Красное днище и черный фальшборт с белой полосой пушечных портов на следующий день сверкали лакированной поверхностью. Теперь дело за рангоутом и такелажем. Полдня ушло на выстругивание и крепление бушприта. А потом – работа с фок-мачтой. И вот она стоит, удерживаемая туго натянутыми вантами. Павлик еще раз полюбовался их натяжкой. Допил чай. И отставив кружку, принялся вымерять рейки для следующей – грот-мачты. Работа целиком занимала его. И он не заметил, как утро сменилось днем, а день сменился вечером.

Когда в прихожей открылась дверь, и мама вернулась с работы, он сидел за изготовлением марсовых площадок. Мачта, для которой предназначались эти площадки, была готова и лежала рядом в ожидании, когда ее установят на место. И вот тут-то Павлик узнал, что ему предстоит поехать в лагерь. На целый месяц! На целый месяц он расстанется со своими кораблями и полюбившимся шлюпом «Мирный»! Но не может же он оставить его недоделанным. К счастью, до отъезда оставалась еще неделя, и Павлик все оставшееся время посвятил своему любимцу. За день до отъезда шлюп стоял во всей своей красе, белея расправленными парусами и блестя лакированным корпусом.

В этот последний день Павлик проснулся рано. И как всегда, в первую очередь бросился к своему столу. Счастливыми глазами он впитывал каждый миллиметр готового корабля. Обойдя с трех сторон стол, взял парусник в руки и, поворачивая его в разные стороны и изображая, как будто тот плывет по бушующим волнам, любовался и любовался своим детищем. Это продолжалось в течение нескольких минут. Наконец, довольный творением своих рук, Павлик поставил шлюп на самый верх шкафа, поскольку высокие мачты не давали ему вместиться ни на одной из полок. Полюбовавшись им еще какое-то время, мальчишка пошел умываться. Обдавая лицо холодными струями воды, он раздумывал, чем бы заняться в этот последний перед отъездом день?

На кухонном столе мальчишка нашел записку: «Павлик, сходи в магазин, купи хлеба и молока. Суп в холодильнике. Мама». Деньги лежали рядом.

Попив чаю, Павлик подошел к зеркалу. Впервые за долгие дни, пока шла работа над моделью, увидел он свое лицо и, особенно, свои волосы. Растрепанная шевелюра плохо поддавалась расчесыванию. Но все-таки Павлик сделал у себя на голове подобие прически. Теперь можно и в магазин.

Павлик весело спрыгивал по ступенькам тротуара, спускающегося с холма. У него было прекрасное настроение. Он даже насвистывал себе под нос веселую песенку. Тротуар вывел мальчишку к широкой улице. Магазин находился на противоположной стороне. Павлик остановился. Из-за поворота, грохоча колесами, выехал старый трамвай и затормозил прямо перед его носом. На табличке можно было прочитать:

«Ц. ПАРК (2) ПОРТ».

«Порт», – мелькнуло в мыслях Павлика, и он, недолго думая, запрыгнул в открывшуюся дверь трамвая.

* * *

Город Еловград, в котором жил Павлик, раскинулся на холмах вокруг Большого залива, в уютных бухточках которого был расположен Еловградский порт. Собственно, это был не один, а несколько портов: пассажирский в бухте Ольги, торговый в заливе Сухой Лог и рыболовецкий в заливе Змеином. Они почти примыкали друг к другу, а обширные территории двух последних были обнесены высоким забором, куда вход для посторонних был воспрещен. Трамвай подъезжал к морскому вокзалу пассажирского порта. Перед большим красивым зданием лежала широкая площадь, в центре которой на постаменте возвышался катер «морской охотник» времен последней войны.

Павлик выскочил из трамвая и направился к вокзалу. Площадь пересекали потоки людей. Было шумно. И пахло тем запахом, который присущ всем морским вокзалам. Это смесь из запахов моря, рыбы, водорослей, краски, мазута, соляры и еще чего-то там такого, что всегда легко узнается и приятно встречает нас, когда мы оказываемся в шумной суете морских портов. Павлик любил эту атмосферу, этот воздух, который звал его в далекие странствия.

Мальчишка вошел по широким ступеням в двери-ворота, по краям которых стояли два огромных якоря. Внутри вокзал был как любой другой: те же кассы, те же залы ожидания, те же киоски и камеры хранения. Напротив входа с другой стороны большого зала размещался выход с такими же как и при входе дверями-воротами. Через него Павлик попал собственно в порт.

У причалов стояли огромные белые теплоходы – океанские лайнеры, низенькие остроносые «метеоры» и «ракеты». То тут, то там, похожие на жирафов, возвышались портальные краны. По заливу сновали, суетились малютки-катера. Здесь так же как и на площади было много народу. Одни люди спешили на отходящий теплоход, другие, наоборот, нагруженные чемоданами и сумками, шли к вокзалу после своего водного путешествия. Работники порта в форменной одежде, отличающей их от пассажиров, выполняли свою работу. Среди людей по пристани разъезжали автотележки с тюками и прочим багажом. Общий шум прорезали сирены и гудки судов. Из динамиков женский голос с металлическим оттенком делал объявления для пассажиров.

Павлик прошел к причалам, рассматривая корабли. Он шел не спеша, озираясь по сторонам, то и дело, останавливаясь, чтобы не столкнуться с кем-нибудь.

К одному из причалов подходил узкий, средних размеров теплоход с красивым названием «Белый лебедь». Медленно приближаясь, он стукнулся кранцами о край причала. С судна полетел швартовый конец, который был ловко подхвачен молодым рабочим в синей робе и тут же накинут на здоровенный кнехт. С теплохода спустились два трапа. По ним поплыли два разноцветных потока пассажиров.

Павлик недолго любовался «Белым лебедем». Пройдя вдоль него, он развернулся к другой стороне причала, где шла погрузка багажа на высокобортный лайнер «Ямайка». С автотележки, с помощью специальных приспособлений, поднимали на борт ящики, тюки, чемоданы, пестреющие разноцветными наклейками. Мужчина с седыми усами подцеплял груз и кричал человеку на судне то «вира», то «майна». Вдруг за спиной у Павлика раздался женский голос:

– Мальчик!

Павлик обернулся. За его спиной в окружении двух больших чемоданов и трех разномастных сумок стояли невысокая полноватая женщина и белокурая девочка в светлом платьице, едва закрывающем коричневые от загара коленки.

«И где это она успела», – с легкой завистью подумал Павлик, бросив едва заметный взгляд на свои совершенно белые руки и ноги.

– Мальчик, – повторила женщина. – Ты не очень занят? Может, поможешь нам донести вещи?

Павлику, конечно же, не хотелось носить чьи-то вещи. Но тут девочка так обворожительно посмотрела на мальчишку, что тот, не задумываясь более, согласился.

– Ты нам окажешь большую услугу, – говорила тем временем женщина. – Нас должны были встретить, поэтому мы и набрали с собою так много. И вот, представь себе, никого не видно. И мы с Юлечкой стоим как две идиотки среди груды вещей. Я просто в трансе! И как замечательно, мальчик, что ты взялся нам помочь. Кстати, как твое имя?..

– Ты, Павлик, просто умница! – продолжала женщина после того, как мальчишка представился.

Ему дали нести чемодан, что был поменьше, и сумку, одну ручку которой держал он, а другую – Юлечка. Женщина же несла другой чемодан и оставшуюся сумку. Они прошли уже достаточно много и были уже у входа в здание вокзала, как женщина вдруг остановилась и поставила вещи на землю. Навстречу ей быстрой походкой шел мужчина.

– Митенька! – произнесла она с укором.

– Извини, дорогая, – начал говорить мужчина, обнимая женщину. – Очень тебя прошу, извини. Я задержался на работе, а потом еще попал в пробку. Прошу тебя, не сердись.