Бог-Император - Михаил Соколов

Пригнувшись, Николай побежал внутрь туннеля.

Проскользнув плавный поворот, Николай оказался в прямоугольном коридоре, напоминавшем сужающееся кверху ущелье. Впереди виднелся скупо освещенный тамбур. Николай, все время оглядываясь, пробирался вперед… Не нравился ему этот скрежещущий, все усиливающийся шорох.

У самого выхода, где коридор сужался, пол обрывался до самого тамбура. Подозрительный шорох доносился именно оттуда. Николай заглянул вниз и мгновенно отпрянул: этого еще не хватало! — огненный кактус — мерзость, открытая бог знает на какой планете и иногда применяющаяся в диверсионной войне. Это была живая протоплазма с примитивной нервной системой, покрытая жесткой колючей кожей и реагирующая на малейшее движение любого теплокровного. При приближении к добыче из кактуса вылетал похожий на небольшую гранату шар, начиненный колючими семенами, который оглушительно взрывался. Семена, поражая живую ткань, выделяли жгучий яд, быстро растворяющий клетки. Если сам кактус не мог добраться до пораженного организма, добычу съедали растущие семена, образовывая новые организмы. В общем, отсюда надо было срочно выбираться.

Прикинув на глаз ширину препятствия, Николай отошел назад, разогнался и прыгнул.

Уже завершая прыжок, он услышал характерный хлопок и, приземляясь, извернулся, чтобы попытаться засечь снаряд, брошенный ему вслед чуткой мерзостью. Смертоносный шарик удалось отбить бластером, послав его, словно теннисный мяч, в яму, но и сам Николай при этом поскользнулся, упал и покатился по покатому скользкому полу.

Николай быстро скатывался в темноватый зев тамбура. Уже догадываясь, что все неспроста, он наудачу пальнул туда, куда влекла его тело чья-то темная воля. Впереди взорвалось зелено-багровым, стало немного светлее, но все равно еще ничего нельзя было разобрать.

Николая по инерции пронесло сквозь остывающий жар проплавленного металла, — жидкие капли лизнули тело там, где могли коснуться… И он оказался в ином мире.

Выстрел Николая прожег просеку в сумеречном, мертвенно-бледном лесу стволов, лиан и ветвей. Здесь пол тоже был каменным. Вскочив, Николай словно нажал невидимую кнопку, включающую сложный механизм: вся окружающая заплесневелая растительность пришла в движение — зашевелилась, задергалась, стала извиваться и потянулась к нему, слепо размахивая бичами руконог. Николай, тут же бросившись на пол, откатился как можно дальше под вытягивающиеся щупальца хищника. Здесь было безопаснее всего.

Однако эта кунсткамера потрясающе банальна: сначала огненный кактус, теперь плотоядный Гомстар — ходячий кустарник с Альтаира. Может быть, найденный Николаем храм — реликтовый оазис первых лабораторий смерти, продукция которых потом заполонила всю планету?

Николай энергично продвигался к основанию толстых стволов, где отсутствовали охотничьи рецепторы. В естественных условиях кустарник сосуществовал с крупными червями-санитарами, присасывающимися к корням, поэтому привык не реагировать на живность у основания стволов.

Можно было бы выжечь всю эту мерзость несколькими залпами, но тогда он обнаружил бы себя. Поэтому с этим придется повременить. Николай огляделся и осторожно пополз внутрь организма, стараясь не касаться подрагивающих корней. В особо труднопроходимых местах он быстро рассекал бледные переплетения ножом, зная, как долго блуждает сигнал по несовершенной нервной системе полурастения-полуживотного.

Коптов он заметил случайно. Переползая очередной отросток ствола и уже переваливаясь через тепловатое бревно, заметил, что за ним, почти сливаясь с сероватым фоном, словно гигантские пушистые гусеницы, ползли два копта.

Николай пополз быстрее. Копты не стреляли. Но они спешили, и расстояние медленно сокращалось. Николай уже хорошо видел, как горят их черные как сажа глаза и сверкают желтоватые, как местный сахар, клыки. Николай стал выискивать глазами пропускаемые ранее железные конструкции. Наконец повезло — по дороге показалась винтовая лестница, уходящая вверх. Ступеньки были сварены из железных прутьев и оказались свободными от побегов кустарника. Медведи-мутанты неотступно перекатывались сзади, словно змеи или безногие ящерицы.

Николай на четвереньках, все еще боясь выпрямиться, полез вверх, чувствуя звериное дыхание совсем близко за спиной. Когда Николай вполз на предпоследний пролет, он обнаружил, что верхний отсутствует. Метрах в трех над лестницей в потолке зиял открытый люк. Николай инстинктивно пригнулся: длинное и мощное охотничье щупальце со свистом пронеслось именно над тем местом, где только что была его голова. Щупальце вернулось, оно продолжало равномерно, словно метроном, качаться из стороны в сторону. В верхней точке оно как раз пролетало под люком. Если попытаться вылезти, то оно обязательно заденет. А тут еще копты! Николай посмотрел вниз — мутанты были уже близко. Из двух зол надо было выбирать меньшее.

Николай повернулся и выстрелил как можно ниже к основанию охотничьего побега. Щупальце еще падало, а внизу уже началось нечто невообразимое. Кустарник словно взорвался, беззвучно бросив к лестнице всю массу ловчих руконог, которые извивались, будто ошпаренный кипятком клубок спящих змей.

Подпрыгнув, а потом пролезая в люк, Николай слышал сзади свист и удары — словно бы пастухи-атланты щелкали гигантскими бичами — и ужасный крик! — в край люка вцепились огромные руки копта, когти скребли металл, пытаясь удержаться…

Николай осторожно заглянул: щупальце крепким кольцом обвило ноги копта и тянуло мутанта вниз. Чуть ниже мелькал лопнувший клубок другого мутанта — уже смятого и раздавленного. Николаю хорошо были видны кости, прорвавшие кожу и торчавшие красными острыми изломами. А рядом с собой, совсем близко, Николай видел глаза — умоляющие жалкие глаза не хотевшего умирать зверя.

Николай отвернулся. Коптом больше, коптом меньше…

Здесь начинался новый коридор. Пол — каменная мозаика — был изрядно запыленный. Стены — обшитые деревянными панелями — практически сгнили, с двух сторон коридора были овальные ниши, прикрытые металлическими дверями. С торцов еще двери. Копт все еще сопротивлялся. Николай вернулся клюку. Медведь-мутант сквозь напряжение и муку выдавил едва разборчиво:

— Помоги!

Николай терпеть не мог эти свои порывы гуманизма, которые когда-нибудь могли привести его к могиле. Выхватив бластер, он отсек петлю, захватившую копта. Освобожденный мутант вылетел из люка и обессилено рухнул на пол рядом с Николаем.

А что дальше?

Дальше все было просто, убедительно и очень быстро. Мутант беспомощно шевельнул рукой, задел ногу человека, затем тут же ухватил за лодыжку и так дернул, что Николай всем телом впечатался в многолетнюю пыль ковра. Выбитый ударом бластер отлетел в сторону. Копт вскочил, перехватил руку спасшего его человека, только что утерявшего пистолет, завернул за спину и потащил Николая, словно пустой мешок.

Унижение и злоба не помешали Николаю выхватить второй рукой рукоять веерного ножа и направить его вверх и вперед. Николай выстрелил. Его подбросило вверх — копт, падая, едва не оторвал ему руку. Но обошлось.

Медведь-мутант корчился, проткнутый насквозь десятком лезвий, прочно засевших в стенах и потолке. Может быть, стены здесь уже и не каменные, а впрочем, в бетон лезвия тоже вонзались. Ножи без приспособлений не освободишь. Зверь конвульсивно дергался и хрипел. Он подыхал. Конечно, все знают, что у коптов отсутствует кодекс чести. Человеческой чести. Есть кодекс воина и победителя. Коптский кодекс. Все знают… Плечо болело.

Николай подобрал потерянный бластер. Не глядя на труп, прошел к дверям. Было тихо. Он вновь почувствовал себя плохо. Двери вокруг не заперты, пыльные комнаты, брошенные столы, мониторы, кресла у настенных экранов — все пусто. Да, храм оказался еще тот.

У торцовой двери Николай остановился. Сквозь проем он разглядывал круглый зал, освещенный светильниками по периметру потолка. В противоположном конце помещения выстроился еще один ряд дверей. В центре потолка было круглое, похожее на люк пятно. Пол покрыт упругим стеклянистым веществом, утолщавшимся к центру зала. Больше ничего видно не было.

Держа бластер наготове, Николай прошелся вдоль стен к дверям — все заперты. Еще раз оглядел зал.

Его внимание привлек странный отблеск в середине, там, где полупрозрачное покрытие пола имело наибольшую толщину, проглядывало что-то темное. Николай нагнулся: под слоем пластика виднелась человеческая голова. Николай протянул руку и дотронулся до погребенного лица.

Это было ошибкой. Над головой сухо щелкнуло, отпрыгнув, Николай откатился в сторону, но хлынувший сверху поток шипящей жидкости все же накрыл его.

Николай выстрелил в потолок. Что-то взорвалось, и гигантский пульверизатор утих. Комбинезон промок насквозь.