Моя. Чужая. Истинная - Анна Сафина

– Снова подглядываешь? – раздается сзади мрачный голос.

Вздрагиваю, подскакиваю, а затем оборачиваюсь.

– Керук, – выдыхаю, замечаю единственного, кто относится ко мне в стае по-доброму.

Младший внебрачный сын альфы. Говорят, что альфа Райдзен нашел на границе когда-то раненую девушку, которая не могла оборачиваться, и сделал ее своей против воли. В положенное время, в нужный час родился Керук, ни капли не похожий на своего отца, чистокровного волка. По слухам, бродящим в стае, матушка его была полукровкой из клана медведей на севере, но территория косолапых так далеко, что все скорее верили в то, что она была недоволком. В общем, с пятнадцатилетним парнем мы были изгоями при живых влиятельных отцах.

– Новая женушка отца, – усмехается он, встряхивая белыми волосами, переводит травяной взгляд на пару.

– Она несчастлива, – чувствую исходящее страдание от дома альфы всегда, когда мне доводится проходить мимо.

Парень пропускает мое замечание мимо ушей, старается избегать темы, касающиеся отца.

– Тени говорят, что намечается переворот в Совете, в стае Райдзена оставаться небезопасно, – напряженным тоном шепчет мне в ухо Керук.

Тени – элитные бойцы, присланные археем Титусом, моим отцом, для охраны южных и восточных границ, где и нашли мужчину, которого обхаживает Марта. На востоке живет несколько стай волков и лис, а вот на юге – пустыня, где обитают змеелюды, но довольствоваться приходится лишь информацией из подслушанных разговоров Теней, так что утверждать точно я не могу. Сердце каждый раз замирает в предвкушении, когда я слышу что-то о других кланах и странах. К моему разочарованию, бойцы редко позволяют себе трепаться попусту, так что удовольствия в моей жизни бывает мало.

– Если Тени правы, то везде сейчас небезопасно, – мягко говорю Керуку.

Его тело напряжено, руки стиснуты в кулаки. Грудная клетка часто приподнимается, демонстрируя злость и нетерпение юного волка.

– Через три седмицы мне исполняется шестнадцать, – произносит спустя некоторое время, как и я, не сводя взгляда с Айлин, которая нервно мнет ткань платья. – Райдзен ближайшее время будет занят волнениями на юге, так что мы сможем сбежать. Лучшего времени не будет, Нереа.

Его взгляд вдруг обращается в мою сторону, чувствую боковым зрением, как он буравит и прожигает меня. В это время альфа целует жену в макушку и подталкивает ее в дом, а сам, осмотрев настороженно окрестности, быстрым шагом удаляется к самой дальней тропинке, ведущей к избушке Марты.

Керук, сколько я себя помню, никогда не называл альфу отцом – ни наедине с ним, ни в разговорах со мной. С одной стороны, я понимала его, ведь ему не было позволено даже жить с альфой в одном доме. Его местом была хибара нашего кузнеца, пожилого волка с мудрыми глазами и тяжелым характером. Неплохой мужчина, но строгий. С другой стороны, я сама никогда не могла позволить себе так грубо общаться с собственным отцом, как Керук. Когда-то я пыталась дерзко отвечать ему в его редкие приезды по делам, вот только за этим неизбежно следовало наказание. И к восемнадцати годам я, наконец, научилась вести себя правильно и благоразумно, но всегда… Всегда находилась причина, чтобы кто-то был мною недоволен.

– Я сбегу на девятые лунные сутки. Подумай, – уговаривает меня младший друг, не понимая, что мне некуда идти. Девушка без защиты – лакомый кусочек разбойников, а у меня ни когтей, ни клыков, чтобы защитить себя.

Керук исчезает так же бесшумно, как и появился. А я все продолжаю смотреть на дом альфы. Спустя время оттуда снова выходит Айлин, невидящим взором глядя перед собой. В это время слева ей наперерез по дорожке идет Марилья, первая жена альфы Райдзена, альфа-самка стаи, главная среди всех волчиц. Ветер доносит до меня ее аромат. Морщусь и отступаю вглубь леса, под защиту раскидистых крон.

От первой, старшей жены альфы Райдзена снова пахнет им. Он продолжает уделять ей свое внимание, несмотря на то, что нашел истинную пару Айлин. И мне понятна боль молодой девушки, явно мечтавшей когда-то о большой и чистой любви. Но ей еще только предстоит узнать, что эта стая – особенная. И в ней не бывает счастливых историй даже у истинных пар. Об этом я знаю не понаслышке…

Подхожу к старому, с покосившейся крышей домишку Марты, наблюдаю за колышущимся пологом у входа. Но ни слова не слышу, будто внутри помещения стоит гробовая тишина. Вот только, когда двое выскакивают из избушки, я делаю шаг назад, упираясь чувствительной кожей спины о жесткую кору клена. Старые дощатые доски от их веса натужно скрипят, порывистый ветер колышет старенькое поношенное платье Марты, и на ее фоне контрастом смотрится одетый с иголочки мужчина. Новые кожаные сапоги, богато украшенная бляшка ремня, чистая рубаха – и не холщовая, а шелковая, словно в насмешку над бедной женщиной.

– Ты будешь молчать, старая! – шипит альфа Райдзен, нависая над невысокой полноватой повитухой, которая мнет свой неопрятный ситец на голове.

– Но, альфа, это же… – воровато оглядывается она по сторонам, понижает тембр голоса.

Весь воздух вокруг них пропитан женским страхом. Густым. Липким. Неприятным.

– Если ты не раскроешь свой рот, никто не узнает, – лицо мужчины наливается кровью, кулаки стискиваются до побелевших костяшек, выдавая не то гнев, не то животных страх.