Разрушенный рыцарь - Милена Янг

это в тайне, потому что по настоянию своих родителей вышла замуж за другого, более подходящего ей по статусу человека. Тем больнее было это слышать Рафаэлю. Мэри променяла его на лучшую жизнь на севере, и этого ей оказалось мало — она умудрялась изменять своему законному мужу с отцом Рафаэля, зачать Агнес, попутно разрушив чужую семью и доведя Маргарет, которую Рафаэль считал своей матерью, до самоубийства. Такое нельзя простить. Вскоре после этого Марк Стаймест с Агнес уехали из Данверса, а «Черные драконы» распались.

Несмотря на то что Рафаэль подверг жизнь Агнес опасности и всячески запугивал девушку в Академии, после окончания школы они сблизились. Сейчас Агнес работала журналистом, была замужем за Марком и пара ждала своего первенца. Стаймест в свою очередь открыл архитектурную компанию. Рафаэль по мере возможности приезжал к ним в Сан-Франциско. Но учеба оставляла очень мало свободного времени.

После смерти отца около двух лет назад Рафаэль на правах законного наследника занял его место в числе руководителей организации «Hell Garbage», которая занималась организацией мотокроссов (не вполне легальных в силу отказа от общепринятых правил и установления своих, а потому славящихся большей зрелищностью).

Будучи самым молодым в составе администрации, он в силу своего хладнокровного расчетливого ума смог быстро адаптироваться и успешно вести дела наравне с опытными коллегами. Это занятие не только приносило постоянный высокий доход, но и нравилось ему. Отцовские заветы и уроки он хорошо запомнил. Словно предчувствуя внезапную кончину, Тернер-старший готовил сына к предстоящей деятельности, передавая знания и уловки, а тот схватывал все на лету, несмотря на отрицательные эмоции, которые вызывал у него этот человек. Рафаэль всегда был способным, его интеллект был гораздо выше среднего, и он умело этим пользовался в своих интересах.

Он никогда не считал себя азартным, гораздо больше удовольствия ему доставляла руководящая должность. Рафаэль не особо любил находиться в центре внимания, предпочитая действовать по принципу холодной головы. И конечно, он планировал каждую деталь своей жизни. Ежедневник на столе был расписан до мелочей — по минутам. Он контролирует. Он следит. Все будет так, как решит он. Все по плану. Больше ничто не собьет его с пути.

Друзей у него было немного, хотя людей тянуло к нему как магнитом, несмотря на асоциальность парня. Им нравился острый ум Рафаэля, его расчетливость, хитрость, харизма, властность и авторитет. Нравились и его деньги. Но Рафаэль никого не подпускал к себе близко. Люди ему не нравились. Он им не доверял, за исключением двоих.

Агнес, его младшей сестренке, удивительным образом удалось пробиться сквозь его броню. Вторым человеком был Вильям, его лучший друг. Тот, кто был верен ему не ради статуса, крутизны и имиджа плохого парня. Вильям не состоял в «Отбросах». Раньше, задолго до того, как Рафаэль перевелся в Академию по настоянию отца (Тернер-старший хотел направить сына по своим стопам и передать ему бразды правления), они с Вильямом учились вместе в средней школе. И их совместная учеба в младших классах была для Рафаэла, пожалуй, единственным приятным воспоминанием. Позже, когда друзей раскидало по разным городам, они продолжали поддерживать связь, пока наконец год назад не поступили в один и тот же университет, правда на разные факультеты. Вильям выбрал художественный. Что таить, этот придурок умел писать потрясающие картины, которые вызывали восхищение даже у такого далекого от искусства человека, как Рафаэль.

Сам же Рафаэль, к удивлению своих знакомых, сделал выбор в пользу факультета психологии. Но поступил туда не ради «проработки» своих детских травм. Все было гораздо прозаичнее. Он преследовал совсем не благородные цели — хотел научиться подчинять себе людей, залезать им в головы и держать под неусыпным контролем. У него блестяще получалось манипулировать людьми, но он хотел достичь совершенства. Перфекционизм? Еще один бзик с его стороны. Все должно быть без промахов. Досконально изучить ту или информацию. Совершенствоваться, пока все пробелы не будут заполнены до мельчайшей частички, до крошечных штрихов. Все должно стоять на своих местах. Все должно идти по плану.

Книги в его комнате были идеально расставлены по полкам. Корешок к корешку. Учебникам надлежало располагаться в первом ящике, дополнительным пособиям — в другом, документам — в сейфе. Ручкам и остальным учебным принадлежностям — всегда в левом секторе стола. Одежда должна быть идеально выглаженной и разложенной по полкам в шкафу или развешанной на вешалках — если дело касалось официальных костюмов и рубашек.

Ему нравился черный цвет. Черные водолазки, классические брюки, кожаные куртки, черные джинсы, черное пальто. Не выделяться. Слиться с темнотой. Это было Рафаэлю по душе.

В отличие от своих ровесников он никогда не искал признания у девушек, напротив, они его пугали, отталкивали своими призывами, своим желанием, симпатией. Ему была невыносима физическая близость, отвратительно любое прикосновение, инициатором которого не был он сам. А он не был. Его фобия не распространялась на близких людей или друзей. К примеру, он мог обнимать Вильяма или Агнес и не испытывать при этом ужаса. А если приходилось в силу обстоятельств — ради роли — дотрагиваться до кого-то незнакомого, Рафаэль стоически терпел, но это было настоящей пыткой.

Даже когда в Академии он играл роль плейбоя, девушки, усевшиеся ему на колени, вызывали только один порыв — отшвырнуть их от себя подальше. Никакого желания, никакого возбуждения. Касаться же чужой кожи казалось слишком интимно — наталкивало на мрачные мысли. Вызывало в памяти такие картинки, от которых мутило. А каково это — целоваться… с девушкой?

Он поморщился. Нет. Такие вопросы не должны его волновать. Потому что мозг рано или поздно начнет приводить аналогии, которые напрочь отобьют всякое желание рискнуть. Будут ассоциироваться с грязью. Он до сих пор оставался девственником и был доволен таким положением. К бесам это все! Ему не нужны сложности. Он полностью разрушен. Никто его уже не починит. И дополнительные травмирующие опыты ни к чему. Разве можно склеить разбитую статую? Она никогда не будет прежней.

— Спасибо, обойдусь, — пробормотал парень, вырываясь из туманной дымки. Его злило, что он вообще думал о таких вещах.

Следовало сконцентрироваться на более важных обстоятельствах, делах, учебе… На чем угодно, лишь бы не сорваться в пучину апатии и паники. Утрата спокойствия и самоконтроля была для Рафаэля сродни катастрофе. Он потянулся к флакону с гелем для душа. Налив на ладонь пенящуюся жидкость, растер ее по телу. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн…

Почему сегодня ему сорвало крышу? Обычно приступы случались не очень часто. И не помногу за раз. Рафаэль запрокинул голову назад.