Эдипов комплекс - Татьяна Ролич

 Так начиналась его первая любовь, и это было необыкновенно, что вот так просто из рассказа о своей жизни выросла новая его жизнь, уже другая. Он находился в состоянии, когда ощущаешь, что ты весь мир и весь мир твой.

Галя шла навстречу, и Андрей почувствовал, как забилось его сердце, он остановился, и они говорили ни о чем, а потом пошли купаться. Вода в море была теплая и прозрачная, и они заплывали далеко, смотрели на берег, а потом возвратились в лагерь и каждый пошел к себе, чтобы наедине переживать  свое счастье. Андрею казалось, что Галя переживает то же самое. Он не знал ее, не знал ее жизни, но ему представлялось, что по-другому быть не может. Над этим он долго не задумывался, а был просто счастлив один.

 Так прошла неделя, другая. Они ходили вместе по окрестностям, разговаривали обо всем на свете, и каждый понимал другого с полуслова, и это общение было так важно, так естественно, и даже вникать в смысл того, о чем говорилось, не хотелось. Все совпадало, мысли, чувства, и передавались они непонятным образом, и казалось, что вся жизнь остановилась и только желание быть вместе, быть рядом и есть ее смысл.

 Андрей не догадывался, что Галю немного тяготит такая дружба, что ее уже тревожит     мысль о близости, к которой она была готова, а Андрей еще находился в странном оцепенении от того, что творилось у него в душе, которая, казалось, забыла о теле, пока еще заявлявшем о себе очень робко. Только однажды, когда они долго оставались под звездным небом, обнявшись и прижавшись друг к другу, Андрей почувствовал, что его рука непроизвольно производит движения, которые заставляют Галю дышать глубже…

 Дальше случилось то, что случается однажды впервые со всеми. Андрей не понимал себя, откуда у него этот опыт, а это была природа, которая за него делала то, что умом он не мог понять. Галя была счастлива этой их близостью, ей уже давно хотелось это испытать, и это случилось так прекрасно. Андрей был испуган, чувство стыда и ответственности сразу опустило его счастливую душу на землю, и он почувствовал разочарование от того, что его любви как будто стало меньше, как будто дальше ничего не будет, и он не находил нужных слов и молчал, подчиняясь Галиным ласкам как облегчению в этой для него новой ситуации.

 Дальше было расставание неизвестно насколько, обещания встретиться в городе – Галя уезжала к родителям, а Андрей возвращался к себе, повзрослевшим, опытным мужчиной, так ему казалось тогда. Он ощущал гордость от того, что случилось с ним, что он теперь другой, взрослый, и это знание придавало ему значительность в его собственных глазах.

Глава 3

 Возвращение домой после путешествия всегда одинаково. Дом твой собственный кажется другим, чувство отчужденности от знакомых предметов наполняет душу радостью встречи с ними, а привычные условия неожиданно совершенно по-другому воспринимаются. Но это только в первые мгновения новое ощущение, а потом все возвращается на свои места и жизнь идет раз заданным порядком.

 Наталья Аркадьевна сидит на диване рядом с Андреем и внимательно слушает его рассказы об экспедиции и удивляется, и радуется. «Мальчик совсем взрослый», – думает она про себя, а в голове мысли о работе, о том, что пообщаться с сыном не так часто случается, ведь нужно еще речь подготовить, чтобы оправдать мать двоих детей, свою подзащитную, и вспоминаются простые и горькие слова: «Да не я его убила… Сама себя не помню, что со мной было». А сколько этих слов за свою жизнь услышала Наталья Аркадьевна, а сколько людей выручила из беды. А сын живет своей жизнью, ей теперь известной, и удивляется Наталья Аркадьевна, думая о своем, сколько их, этих жизней, других, чужих, а ты проживаешь свою, и в своей жизни столько их, чужих, умещается, и ты как будто эти жизни проживаешь сам и что-то додумываешь за других, а твоя собственная где-то теряется порой, и где она, твоя жизнь? Она смотрит на сына – вот она, твоя жизнь, но она совсем другая, независимая и непонятная, и не знаешь, что же все-таки волнует сына, но чувствуешь, что не то, о чем  рассказывает, есть другое, важное, о чем не узнать сразу, только догадываешься.

 Наталья Аркадьевна была всегда женщиной очень рассудительной – сын для нее был главной заботой и любовью, и муж когда-то немного отошел на второй план, но это ей так только казалось. Степан Семенович вошел в ее жизнь очень естественно и просто. Однажды ей пришлось по делам обратиться к специалисту по административному праву, и им оказался Степан Семенович. Вопрос был простой, но требовалась небольшая консультация: может ли обыкновенный человек жаловаться на должностное лицо. Требовалось уточнить куда, потому что ее подзащитного уволили с работы без объяснения причин и запись в трудовой не соответствовала статье. Степан Семенович давал разъяснения Наталье Аркадьевне, выпускнице университета. До сих пор Наталья Аркадьевна помнит те первые впечатления, когда она вошла в кабинет к Степану Семеновичу. Он ей показался взрослым, солидным. Он встал ей навстречу, предложил сесть, а она, как на экзамене, стала говорить и волновалась почему-то, а он слушал и молчал, и смотрел и молчал, а потом она вдруг замолчала, и была какая-то минута, когда двое просто смотрели друг на друга, и ей показалось, что он как-то засмущался, и помнила фразу его: «Да, да, конечно, это так», – сказанную не к месту и как будто самому себе.

 Наталья Аркадьевна училась в университете хорошо и даже получила красный диплом, потому что отец-адвокат ей всегда говорил: «Знай, что тебя, как мою дочь, всегда возьмут в адвокатуру, но ты должна сама учиться так, чтобы все, что касается специальности ты знала отлично, иначе в нашей профессии нельзя. Умные быстро поймут, что плохо ориентируешься, и отодвинут, а потом сложно будет занимать позиции. Лучше все делать сразу и основательно». Эти простые истины Наталья Аркадьевна помнила всегда, но жизнь оказалась другой, жизнь подчинялась не прописным истинам, а своим собственным, и сразу пришлось сталкиваться, бороться, терять позиции, потом их завоевывать, и сейчас, глядя на сына, который с восторгом рассказывает о своих впечатлениях, Наталья Аркадьевна все время думала о своем, будничном, и ей вспоминался молодой  Степан Семенович, который вот так же эмоционально ей рассказывал о случаях из своей практики, а за всем этим восторгом пряталась зарождающаяся любовь, и именно она первая отвела взгляд и разговор наполнился каким-то особенным смыслом, а  реальный смысл сказанного уходил куда-то на второй план,