Властелин воли - Максим Шахов

Негр дернулся, захрипел, но из захвата вырваться не смог. Лицо его стало еще чернее, артерии надулись как пожарные шланги, глаза – того и гляди вылезут из орбит. Михаил держит захват из последних сил, хотя его тошнит и перед глазами плавают круги. Еще секунд двадцать, приказывает он сам себе. Считает до двадцати, затем отпускает захват. Встает, тяжело дыша и шатаясь. Негр лежит мешком, глаза его неестественно выпучены, изо рта идет белая пена. Но победитель даже не посмотрел на поверженного противника…

Он лежит в казарме на своем жестком топчане, пытается поспать, но сон не идет. Голова болит, хотя уже меньше. «Если бы я тогда не отклонился назад, он выбил бы из меня мозги», – подумал Михаил.

…Пять лет назад он прибыл в Турцию. Вначале все сложилось удачно. Нашел Джамиля. Тот помог ему открыть свой магазин в большом городе. В начале девяностых в Турцию хлынули первые толпы российских туристов. Зная нравы и запросы своих соотечественников, Михаил быстро сориентировался по ассортименту товаров и по ценам. Бизнес пошел в гору, через два года он открыл второй магазин в центре города. Два года назад женился на Зульфие. Кажется, удачно. Но кому-то не понравился коммерческий успех чужака. Год назад сгорели оба магазина. Полиция следов преступников не нашла. Или не искала! Жена погибла при пожаре. Он опять остался один и практически без средств к существованию. Перебивался случайными заработками: работал чистильщиком обуви, грузчиком, официантом. Полгода назад через Джамиля на него вышел вербовщик из спецшколы. Предложил работу спецкурьером по странам Европы и Средней Азии. Зарплату обещали до ста тысяч долларов в год. Но перед этим еще надо полгода пройти спецподготовку. Терять было нечего, Михаил согласился.

Подготовка для курьеров оказалась слишком серьезная: топография, ориентирование на местности, визуальная разведка, технические средства разведки, современные средства связи, взрывное дело, современные виды стрелкового оружия, огневая подготовка, арабский язык, рукопашный бой… Материальная база школы солидная, преподаватели, надо отдать должное, свое дело знают превосходно. Вот только о цели подготовки говорят очень расплывчато: «выполнение спецзаданий». Непонятно, кто крышует школу. Один раз в учебный центр приезжал какой-то араб. Михаил видел его издалека и толком не рассмотрел, заметил, однако, что начальник школы буквально стелился перед ним.

Контингент курсантов тоже своеобразный, почему-то одни европейцы: португалец, бывший моряк, бывший карабинер из Италии, двое американцев, дезертировавших из Афганистана, один поляк явно криминального типа, испанец, бывший спортсмен, мастер по кун-фу…

При поступлении Михаил выдал себя за немца, уехавшего из Восточной Германии. На вопрос начальника школы о причине бегства с Родины Михаил объяснил это политическими репрессиями по отношению к бывшим сотрудникам МГБ ГДР. Пусть проверяют! Если даже им удастся добраться до учетов штандесамта[1] в Берлине или найти его знакомых во многих городах Германии, то легенда его подтвердится на сто процентов. Свое русское происхождение он почему-то скрыл. При поступлении он много писал анкет, тестов, проверялся на полиграфе. Проверка серьезная, но он, кажется, ее прошел.

Территория школы составляет гектаров пять, огорожена высоким забором с колючей проволокой, охраняется хорошо: охрана с «калашами», видеокамеры, «лучи», по ночам по территории бегают доберманы, которые способны разорвать любого в пять секунд.

Вначале их было двадцать человек, к концу периода обучения осталось двенадцать. Пять человек убрали в течение первого месяца на этапе проверки, трое «ушли» позднее: один попытался перелезть через забор – его пристрелили, второй – не прошел теста: побоялся зайти в террариум со змеями, третий – неудачно закончил сегодня бой.

Атмосферу дружеской в казарме не назовешь. Все смотрят друг на друга волком. Михаил держится особняком, играет роль чистокровного арийца. Один раз он демонстративно отказался от обеда, заявив, что посуда плохо помыта. В первый же день своего пребывания в казарме он заявил начальнику школы, что с евреем рядом спать не будет (на соседней кровати расположился еврей). Начальник школы, иорданец, ничего не сказал Михаилу, только посмотрел на него пронзительно. Однако просьбу его он удовлетворил: сына израилева переместили в другой конец казармы. Он чувствует, что «соратники» его недолюбливают, но побаиваются, особенно после одного случая.

Как-то раз Михаил, войдя в казарму, увидел на своей кровати грязные штаны Абдуллы и приказал албанцу убрать их. Абдулла, увлеченный игрой в карты с поляком, небрежно бросил:

– Убери сам.

– Я тебе, придурок, сказал убрать, – тихо, но зловеще повторил Михаил.

Абдулла бросил карты, поднялся навстречу Михаилу: «Ты, фашист недобитый! Размажу…» Мощный удар Абдуллы едва не расплющил нос Михаилу. Тот ушел от удара, перехватил руку албанца, взял ее на излом. Затем ударом колена разбил ему лицо, а нос своего ботинка с удовольствием воткнул ему в живот. Когда албанец пришел в сознание, Михаил наступил ногой ему на шею и злобно прошипел: «Запомни, мразь, в следующий раз убью!» Здесь спускать нельзя. Из принципа.

Три дня он отсидел в карцере, но инцидент в казарме произвел на всех впечатление – после этого с ним никто старался не связываться. Иногда Михаил сам себе казался противным. В институте он считался самым воспитанным среди студентов и даже в нетрезвом состоянии никогда не позволял себе нецензурные выражения. Он попытался взглянуть на себя со стороны и ужаснулся: боже, в кого я превратился! В головореза, для которого человека убить – все равно что муху прихлопнуть. А что делать, Миша? С волками жить!..

«Вольф, тебя Учитель зовет», – Хуан, испанец, потряс его за плечо. Михаил встал, надел на себя спортивную майку. «Зачем я понадобился Рашиду, сегодня никаких занятий нет?» – удивился Михаил.

Рашид – заместитель начальника школы и одновременно их тренер по «рукопашке». В отличие от начальника школы и других преподавателей живет на территории объекта в небольшом коттедже. Одновременно он как бы выполняет еще и функции коменданта объекта. Рашид ни с кем близко не общается, во всяком случае, здесь, в школе. И еще интересная деталь: он всегда держится независимо и не заискивает перед начальником школы, как это делают другие преподаватели. С курсантами держится строго и холодно, но не унижает их, в то время как «местные кадры», включая прислугу, при каждом удобном случае стараются подчеркнуть, что все они говно. Внешне он похож не то на узбека, не то на татарина, хотя исламом не напряжен. По-английски (все занятия в школе на английском языке) говорит хорошо, но произношение у него не американское и не британское. То есть английский для него не родной язык. Говорят, что он родом из России.

В своей области Рашид настоящий профессионал. Знает практически все стили, техника безупречная. Как-то раз на занятии по теме «Поражение противника подручными средствами» он с помощью простой швабры, взятой из хозблока, раскидал всю их группу, двенадцать человек, вооруженных цепями, ножами, нунчаками, шестами.

Реакция у него нечеловеческая. На одном из занятий он продемонстрировал курсантам бой с ядовитой змеей. Сидя полуголым перед разъяренной гюрзой, Рашид спокойно отбивал голой рукой нападения змеи. А бросок этой змеи по времени составляет одну десятую секунды. Через минуту он молниеносным движением, которого никто из присутствующих даже не зафиксировал, схватил гюрзу за «шею» и задушил. Все курсанты и даже преподаватели, кто с почтением, а кто с мистическим страхом, называют его Учителем.

– Добрый вечер, Учитель. – Михаил вошел в просторный холл и в японском полупоклоне поприветствовал преподавателя. Такое приветствие было заведено в самом начале обучения.

Рашид сидит в кресле, одет в черный шелковый халат на голое тело. Карие глаза смотрят на курсанта цепким внимательным взглядом.

– Присаживайся, – Рашид кивнул в сторону кресла, стоящего по другую сторону стола.

На столе тонко нарезанные ломтики ветчины, тарелки с зеленью, овощами, фруктами. Но больше всего Михаила удивило не это: в центре стола бутылка «Московской водки» – той самой, знакомой ему со студенческих лет, когда они в общаге сбрасывались на последние гроши, чтобы отметить сдачу очередной сессии. Она – визитная карточка его бывшей Родины – стоит запотевшая, видно, только что вынутая из холодильника. Рядом с водкой в вазочке грибочки, белые, маленькие, и шпроты в знакомой с детства банке, которая была открыта; золотистое масло покрывает сочные шпротины.

Михаил непроизвольно сглотнул слюну, подошел к столу, сел в кресло и с немым вопросом во взгляде уставился на Учителя. Рашид усмехнулся: