Великий и Ужасный 3 - Евгений Адгурович Капба

защите прав христиан. И об обмене пленными. И о гуманитарных коридорах. И о сроках перемирия. Я задумался о причинах этого самого перемирия: обычно все эти прекращения огня и демаркационные линии возникают, когда обе стороны невыносимо задолбались воевать. Но Государство Российское вроде как даже не призвало резервистов, выбив силы упырей за Прут армией мирного времени, опричниками и клановыми дружинами. Да и за упырей, судя по их способности проводить масштабные операции в тылах у противника, можно было не переживать — силенок, похоже, еще хватало. И — нет, я не собирался за них переживать вообще — еще чего! Гадость и мерзость. Людей кушать нехорошо, сосать людей — тоже нехорошо. Это не наш метод!

Следующий новостной сюжет, кажется, и был создан для того, чтобы прояснить ситуацию. Диктор доходчиво объяснил, что упырям дали просраться черные уруки из Монтенегро. И даже углубился в историю, сделав эдакий ретроспективный обзор о пакостях сего каверзного племени. Оказывается, мои братья по крови периодически давали просраться всем и каждому на Балканах еще со времен Аспаруха. Не особенно привязанные к месту, они двести или триста лет барагозили на территории привычной мне Болгарии, потом — рубились сначала с Византией, еще позже — с Османами по всему полуострову, сделав своей базой Родопские горы, а получив пинок от Сулеймана Великолепного, переместились в Динарские Альпы, как раз — в район Черногории и Албании. Конечно, тут никакой Черногории и Албании сейчас не было. Тут была Балканская Федерация. И Монтенегро — дикая орочья вольница на всем побережье Адриатики, с которой у упырей были традиционные нелады. Потому как орки в упырей не превращаются, и сосать у них тоже противно, несъедобные они. То есть — мы. И неугомонные. Карательные экспедиции каждые лет двадцать со стороны очередной коалиции держав в эти земли стали чем-то вроде традиции гонять пиратов в Сомали на старушке-Земле…

В общем — я засмотрелся и действительно потерял счет времени. Вот что телевидение делает! Вправду ведь говорят — зомбоящик!

— Всё! — сказал доктор Цегорахов. — Зубик я вам поправил, напыление сделал. Зажим еще постоит некоторое время, рот не закрывайте. Был рад с вами поработать, думаю, еще увидимся, вы мне понравились.

И свалил нахрен, прямо в открытую форточку, нырнув туда рыбкой и сделав в воздухе восхитительное сальто! Это что вообще такое было, а? Это что за доктор-то такой? Я попытался рыпнуться, но манипуляторы во рту гневно зажужжали, и я притормозил. А ну как раздраконят мне весь рот, неловко выйдет!

В этот момент дверь в кабинет открылась, и в нее вкатился толстый и традиционно бородатый кхазад в белом халате.

— Где этот швайнехунд? Где этот негодяй? Я оторву ему оба яйца, Махал свидетель, оторву и выброшу! О! А пациент уже готов! Какой сознательный пациент! А где этот негодяй? А что… О-о-о-о, доннерветтер, этот подонок трогал мои инструменты! — гном метался по кабинету и рычал. — Дер-р-р мисткер-р-р-л! Он еще и программу лечения запускал! Он что — лечил моего пациента?

— Ы-ы-ы-ы! — промычал я, ошарашенный происходящим.

— Лежите, будем смотреть, что можно исправить… — внезапно сдулся гном и принялся свайпить настенный терминал. — Так, а я смотрю, он всё грамотно заполнил… И алгоритм верный… В каком смысле — нано-покрытие? Он что, разорить клинику собрался? О-о-о-о, арстойфель… Хм! Дайте-ка я гляну…

Манипуляторы наконец убрались из моего рта, но их место занял толстый кхазад. Нет, он весь целиком в пасть ко мне не полез, он вполне традиционно посветил фонариком и потыкал каким-то металлическим инструментом. А потом сказал:

— Грамотный, гад. Сделал более, чем приемлемо, — и высунул наконец свои руки. — Где этот думмкопф научился так ловко работать с медтехникой, м?

— Ять! Что здесь происходит? — я сел на кушетке, машинально проведя языком по зубам: они были целые! И тот отколовшийся кусок теперь был на месте! Хоть это утешало. Техника на грани фантастики, однако!

— Ну, — гном помялся. — Меня зовут Ганс Сауэрмильх, я дантист. Лучший дантист в Сан-Себастьяне, прошу заметить.

— А… — я шокировано смотрел на него. — А тот парень, Денис Цегорахов…

— Подонок! — решительно заявил господин Сауэрмильх. — Шельма редкостная, клейма ставить негде. Шут гороховый. Ему на каторге самое место, там не пошуткует, его мигом башкой в говно сунут! Но талантливый. И зубы вам сделал… Неплохо.

Что-то в его глазах было такое, какая-то недоговоренность, некий подвох… Я это чуял!

— Что у меня с зубами, доктор? — прищурился я.

— Нано-покрытие. Сможете гвозди перекусывать. Жутко дорогая штука, если честно. Вы же урук, да? Ваши из корпуса любят такими вещами форсить. Можете считать, что вам даже повезло… Еще и живой остались. После встречи с этим мерзавцем обычно трупы, трупы… — вздохнул господин Сауэрмильх. — И кой черт ему тут понадобился?

В этот момент дверь вылетела, кабинет заволокло едким дымом, и внутрь с грохотом, топотом и ором ворвались полицейские. Как всегда — вовремя.

— Муниципальная полиция, всем лежать, морды в пол! — орали киборги, размахивая здоровенными пушками и щелкая электрическими дугами разрядников.

Один из них устрашающе вращал аугментированными глазами, у второго пушка торчала прямо из запястья. Ссориться с полицией? Нет уж, увольте. Поэтому я переместился на пол и улегся поудобнее. Киборги в мундирах, сверкая хромом и матерясь, носились по всему помещению, пытаясь найти в четырех стенах что-то интересное, что могло бы их навести на след лже-доктора.

— Где Цегорахов? — выкрикнул один из них, то ли самый главный, то ли самый нервный, наклонившись ко мне.

— Скинулся, — невозмутимо ответил я. — В окно вышел.

— Твою мать! — полицейские ринулись наружу, на улице завыли сирены, послышались беготня и визг покрышек.

Никак не привыкну к тому, что моторы тут не ревут. Электрокары двигаются с едва слышным гудением, те же покрышки шкребут об асфальт гораздо громче, чем звучит мотор. Нервный полицейский снова появился в двери:

— Никуда не уходите, вас опросят как свидетеля! — бросил он и убежал, топоча подошвами тяжелых ботинок.

— А с пола-то вставать можно? — проорал ему в ответ я, пытаясь удавить внутри лютую злобу.

Нет, определенно, этого Цегорахова нужно было настигнуть и надрать ему уши! Охренел совсем, шуточки он шутит! Да и я — пентюх-пентюхом, засмотрелся на Кристинкин бюст на ресепшене и забыл фамилию доктора спросить. И на кой мне Кристинкин бюст, спрашивается?