Стяжатель - Харитон Байконурович Мамбурин

— Что у вас тут за шум? — в дверях появилась последняя участница сегодняшнего группового безобразия по имени Хиракава Асуми, которую моя мать озадачила быстрым налетом на ближайший комби, — Почему Эна орёт?

— Чуть не угробила своими кривыми ногами новенькую приставку, а теперь всё валит на деда… — бурчал расстроенный Такао, собирая разбросанные по полу провода.

— Дед и отец, кстати, без сакэ уже сидят, а младшие даже не чешутся… — прогромыхал человек-гора, укоризненно тряся пустой токкури, — Харуо, ты их плохо воспитал.

— Все претензии к Акире, — отмахивался отец, — Я зарабатываю деньги, а остальное делают они с Ацуко.

— Акира!

— Я занят! — отвечал я, переворачивая блин и ловя за талию Ману, пытавшуюся просочиться мимо меня на максимально далеком расстоянии и провалившую бросок на ловкость, — Напрягите Такао или Эну!

— Они заняты! — ответный вопль брата, бережно пакующего подаренную мне приставку.

Что я говорил? Шум, гам, бессмыслица, потеря времени. О, они еще в «Уно» наладились играть, причем, с подачи старика, который старше всех здесь присутствующих вместе взятых… или нет? Будет интересно посчитать…

И да, разумеется, я знаю, что у нас, японцев, непереносимость лактозы, имеющейся в этих блинах. Тем не менее, определенное количество продукта мы можем усвоить без всяких последствий. Определенное. Только, что важнее — строгое соответствие рецепту или возможные последствия? Конечно же, рецепт.

Я не люблю дни рождения.

— Ооо, вкуфно! — наглая рыжая русская, притаившаяся за столом, умудряется украсть и съесть блин, но её неожиданное появление смущает родителей. Отец, оставивший деда с молодежью, только собрался украсть у матери поцелуй, страстно и быстро обняв её за моей спиной, как появление жадно жующей гости слегка ломает его планы. Полупережеванный блин с кашлем устремляется в свободный полёт, мать ахает, Харуо краснеет, а Сахарова всё-таки получает от меня давно заслуженный подзатыльник.

— И этой женщине двадцать лет… — комментирую я, отворачиваясь, — Старость не за горами, а всё туда же.

Шум, гам, неразбериха, торговля между Эной и Такао за право пользоваться моей приставкой, Коджима Рио, рассказывающий внимательно слушающему Горо Кирью (старый наивный глупец!) о тонкостях жанра аниме, Асуми, куда-то зовущая Ману и Хайсо…

Не люблю дни рождения. Свой особенно. Хотя, на этот раз, лучше сделать исключение, потому что творящийся вокруг веселый бардак, включающий в себя новую попытку короткого страстного объятия родителей на кухни, где неловко поставленная рука отца вздымает в воздух клубы пшеничной муки из котелка — прекрасно меня расслабляют. Этому есть причины.

Последние полгода, сразу после того, как мы с ребятами вернулись из Кавагои после моей небольшой операции против беглого агента ЦРУ, прошли у меня крайне туго. Учеба, тренировки, бои, выезды по воскресеньям в Огасавару… такого уже было более чем достаточно, чтобы не поднимать головы, но к этому всему присовокупились еще и наши совместные с Сахаровой занятия, пусть и приносящие свои плоды, но очень и очень времязатратные. Я привык спать по пять часов в сутки, а в клубе, вместо отдыха, читал свою книжку с блоками данных… причем, теперь читал даже на пробежках.

Сегодня всему этому мы решили положить конец.

Остаток праздника прошёл в том же веселом ключе, который не смогли испортить не ворчание огромного мускулистого деда (вполне добродушное, нужно сказать), ни хулиганства маленькой девочки (не такой уже и маленькой, всё-таки диета на высококачественных продуктах и регулярные тренировки дали физиологии Эны куда лучший старт, чем её одноклассницам). Затем оставалось только проводить гостей, чем я и занялся, слегка задержавшись с Леной у её красной «мазды».

— Ну что? — спросила девушка, потягиваясь, — Завязываем, да?

— Да, — кивнул я, — Уже слил «инжектор» администраторам сайта. Пусть выдохнут.

— Обидно, досадно… но ладно, — фыркнула рыжая, тряхнув гривой волос, — Это было весело, но чересчур потно. Идеи есть, куда вкладываться заработанным?

— Нет, — покачал я головой, — Пока нет, буду думать. Одно знаю точно — работать мне надоело.

— Из твоих уст это звучит почти угрожающе! — хихикнули мне в ответ, — Ну, надеюсь, ты меня не забудешь, если чего найдешь. Я себя показала надежным партнером!

— Это да, — кивнул я, но тут же добавил, — Только не суйся сама… знаешь куда.

— Не-не, — сев за руль, Сахарова помахала рукой, — Я лучше к своим подамся. Вы, японцы, знаешь что? Жадные. И предсказуемые. Так что спасибо, что помог стряхнуть пыль старушке, да еще и йен поднять, было здорово! Поцелуешь на дорожку?

— Нет.

— Хм! Смотри, Акира, я не молодею! И ты тоже! И не забывай — ты мне еще должен!

Неприлично загоготав на всю улицу, Лена вдавила педаль в пол, заставив машину взреветь и увезти её по дороге вдаль. Я посмотрел вслед. Действительно, я должен ей один визит на ужин, вроде бы в обществе её матери, но та, уехав полгода назад из Японии, пока еще не вернулась. Что же, будем ждать, долги забывать нельзя.

Уже начинало смеркаться, дома у нас оставался последний гость, уже собирающийся на выход. Подождав, пока дед простится с родителями и другими внуками, я, затем, повел его в гараж, где открыл багажник отцовского автомобиля. Внутри находилось четыре небольших деревянных ящика, заполненных бутылками с очень хорошим сакэ. Взял при случае в Огасаваре… точнее, угостили. За услугу.

— Сколько с собой берем, джи-сан? — осведомился я у деда.

— В смысле, сколько? — удивился тот, — Два я и два ты. Тут больше нету!

Старый алкоголик.

— Молодой скупердяй. Зачем тебе сакэ⁈

— Из тебя за ящик такого можно много чего полезного выжать, джи-сан. Думаешь, не понимаю?

— И это мой внук. Позор на мои седины.

— Ты хлещешь элитный алкоголь как конь пьет воду.

— Эй!

— Потому что здоровый как конь.

— Грубиян… хотя да, что это я…

— Готов поспорить, что себе ты сакэ не покупаешь, дед.

— Что-то у меня живот прихватило… идем быстрее.

— Легендарный Кулак Грома собирается загадить штаб-квартиру местным якудза.

— Кха!…цундере.

— … один-один, джи-сан.

Некоторое время идём молча. Горо, огромный, совершенно непохожий статями на обычного японца, то улыбается, то кривится, поглаживая желудок. Нечего было жрать мои блины по пять-шесть штук за раз. Потом пра-пра-дед наконец-то говорит:

— А я боялся, что ты так и останешься холодным расчетливым психом, внук. И что убивать будешь направо