Женить дипломата - Оксана Зиентек

имя отправителя, написанное красивым округлым почерком на конверте. „Как, разве она еще не замужем?“ – удивился принц, разглядывая письмо. – „Или специально решила подписаться девичьей фамилией, чтобы напомнить о старых временах?“. Понимая, что, в любом случае, не откроешь – не узнаешь, Гуннар проворно вскрыл конверт.Глава первая: Я Вам пишу…

    Молодая женщина отложила письмо и потерла виски. Как же она устала от всего этого! Наверное, давно пора привыкнуть к заботам о севообороте, о ценах на шерсть и количестве больных и увечных ягнят, к курам и уткам, бродящим прямо по двору перед господским домом. К бесконечным счетам и едва скрываемому презрению окружающих.  

    Наверное, ей было бы намного проще привыкнуть, не знай она другой жизни. В той, другой жизни, все больше стирающейся из памяти и воспринимающейся, словно сказка, она думала только о том, тепло ей или холодно, а не о том, во сколько обойдутся дрова, если позволить себе спать в одной рубашке. В той, другой жизни ее местом для игр был огромный дворцовый парк, а добрый старший брат с друзьями в бараний рог скрутили бы каждого, кто осмелился бросить на маленькую Мелли косой взгляд. В той, другой жизни, не было поводов для косых взглядов.

- Ох, матушка, что же Вы натворили?! – Горестно прошептала женщина и снова бросила взгляд на письмо. После раскрытия заговора прошло почти полгода. Его Величество оказался милостив к родственникам заговорщиков. Гораздо милостивее, чем его подданные.

    Вздохнув, женщина потянулась к следующей почте. Привычно пробежав глазами объявления о покупке-продаже скота, ценах на хлеб и шерсть, она хотела уже отложить утреннюю газету, но что-то на первой полосе привлекло ее внимание.

    На первой полосе газеты обычно печатались столичные светские новости и официальные объявления из дворца, поэтому женщина сразу начинала чтение со второй. На этот раз в газете сообщалось о свадьбе Его Высочества Эрика, принца фон Люнборг, и некой девицы Агаты фон Блитерстерп. Далее шло короткое (на два абзаца) описание родословной невесты, большую часть которого была посвящена рассуждениям о важной роли рыцарства в защите королевства.

    „Вот так.“  – Подумала девушка (если присмотреться, можно было заметить, что для чепца старой девы она выглядит слишком молодо), вспоминая, как журил ее папа за детские проказы. Папа грозился, что если она не угомонится, он выдаст ее за Эрика, „самого неугомонного принца в королевстве“.

    Мама поджимала губы и замечала, что с его связями папа мог бы постараться и сговорить девочку с третьим, а то даже и со вторым принцем. Не зря же граф фон Ратиборг считался одним из друзей Его Величества. Мелли не хотела замуж, но соглашалась с мамой, что с „крошкой Эриком“ ей точно  не по пути.

    Да, время порой выкидывает странные трюки. Эрик давно уже не „крошка“, ему, наверное, должно быть сейчас около двадцати. Или даже все двадцать один. И он женился на простой рыцарской дочке, наплевав на все условности высшего света. А она, Мелли, раньше срока превратилась в старую деву, пытаясь справиться с управлением поместьем.

    Здесь, в глуши, все давно уже забыли, сколько ей на самом деле лет. Темные скромные платья и простые крахмальные чепцы состарили ее раньше времени. Зато ни у кого не возникало мысли поинтересоваться, имеет ли право незамужняя девица подписывать документы и купчие. Ничего, еще пару лет, и подобные вопросы отпадут сами собой. А сейчас… все равно, больше некому.

    Отложив газету, девушка со вздохом вернулась к неприятному письму и задумалась, как сообщить эту новость мальчикам. Конечно, на первых порах отсутствие нудных уроков в их жизни ничуть не огорчит двух непосед. Но у этой свободы непременно будут последствия.

    Через два-три года мальчикам предстоит поступать на службу. Конечно, в королевстве Его трудолюбивого Величества дело находилось для всех. Но достичь каких-то серьезных высот можно было либо при поддержке влиятельных родственников, либо благодаря исключительному таланту. Первого у ребят больше не было, а второе у них только что отняли одним письмом.

    „… Его Величество проявил высочайшую милость, оставив Вашей семье земли и рыцарское звание. Было бы великой неблагодарностью, отплатить ему за доброту, взращивая бунтовщиков…“

    „… Мы настоятельно рекомендовали господину фон Кампу отказаться от дальнейших занятий с господами фон Моор, дабы не внушать юношам ненужных иллюзий…“

    „ … Считаем своим долгом сообщить, что бумага касательно Ваших братьев направлена в канцелярию Тайной Службы Его Величества, дабы они могли лично удостовериться в наличии опасных талантов…“

    Господа из ратуши были велеречивы и приторно вежливы. Строки письма были насквозь пронизаны заботой исключительно о благе государства. Но, Творец великий, мальчикам же всего по двенадцать лет! Какой вред могут нанести Люнборгу два выросших в глуши подростка? А вот два озлобленных необученных мага, один из которых действительно подавал надежды, – вполне.

    При мысли о Тайной Службе Мелисса вздрогнула. Нет, с ней господа дознаватели обошлись исключительно справедливо. Даже допрос, более похожий на обычную беседу за чашкой чая, провели здесь, в гостиной поместья. Вызов в Управление мог повредить репутации молодой дамы.

    Девушка вспомнила, с каким пафосом это было сказано, словно после ареста отчима от их репутации еще осталось что-то, что можно было бы опорочить. Да и сам обыск в доме, хотя и проводился не только тщательно, но и весьма аккуратно, оставил неприятные воспоминания. Отпустив прачку, Мелисса потом лично перестирала все нижнее белье, до красноты в руках отстирывая все, чего касались чуткие мужские пальцы.

    Нет, Мелиссе грех было жаловаться на Тайную Службу.

Но это – ей,  Мелиссе. Даже забытая семьей, она все равно оставалась дочерью графа фон Ратиборг и сестрой героя войны Нильса-Кристофа фон Ратиборг. Даже мертвые, отец и брат продолжали ее защищать. А вот мальчики такой привилегией похвастаться не могли.

- Это мы еще посмотрим!  – Девушка решительно взялась за перо. – Мне плевать на отчима и его имя, но Нильса и Кристофа я им не отдам.

    Встав, она несколько раз нервно прошлась по кабинету, собираясь с мыслями. Потом, передумав, отодвинула в сторону обычную писчую бумагу и достала из ящика стола несколько листов самой