Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

-- Димир-ло! Где ты там, шалунишка? Иди уж, поешь, и не балуйся больше.

Мальчик бочком выбрался из-за печки и настороженно глянул на мачеху. Та половником зачерпнула из горшка каши и плюхнула ее в отцову мису, пододвинула блюдо с нарезанным хлебом.

-- Иди, ешь быстрее, мне еще посуду мыть. А после мы с тобой по малину пойдем. Любишь малину?

Димир с краешка пристроился к столу, взял отцову ложку и покосился на Янельку. Чего это она так раздобрилась? Щас как хлестнет грязной тряпкой! Но мачеха повернулась к нему спиной и начала возиться у печки. Мальчик зачерпнул остывшую еду и осторожно попробовал. Каша как каша. Ну, пригорела слегка, соли чуть, крупа лежалая... Все как всегда. Миска опустела очень быстро.

Янелька повернулась, глянула. Димир сжался, ожидая привычного окрика насчет того, что он прорва, и что не укормишь. Но мачеха молча сыпанула в пустую миску еще с полполовника каши. Когда миска опустела во второй раз, Янелька отперла замок на шкафу с припасами и сунула мальчику в руку, невиданное дело, пряник. Хоть и окаменевший, с облупившейся глазурью, но настоящий серемужский медовый пряник с прошлогодней ярмарки. Отец тогда ездил на ярмарку продавать овес и яблоки, и взял с собой маму и Димира, заплатив соседке, чтобы та приглядела за скотиной. Вот была радость! Последняя, правда, радость...

Димир сидел на завалинке, поближе к коровнику, чтобы, в случае чего, спрятаться там, смахивал хлынувшие слезы и сосал черствый пряник. Наверное, мама с сестренкой наелись за столом богов, напелись, наплясались и, наконец, попросили у богов милостей для маленького Димира. И то: давно пора. Он бы за маму сразу попросил, а уж потом пошел бы пировать.

Отец давно уехал, не сказавши, куда. Янелька вышла из дома, повязанная платком, в шерстяных чулках, стуча деревянными башмаками. Она несла большой короб и маленькую корзинку. Поманила Димира, вручила ему корзинку, а короб пристроила себе за спину.

-- Соберем малины побольше, я варенье сварю, зимой будем кушать - сказала она, взяла Димира за руку и повела со двора. Не на улицу, а огородом, через заднюю калитку, выходящую к оврагу. Овраг был жутковатый. Темный, заваленный упавшими деревьями и валунами, заросший мхом и огромными папоротниками. Возле него старались не ходить. Даже вездесущие ребятишки опасались туда лазать. Но тропинка нашлась, узенькая, малозаметная, однако была. По этой тропинке Янелька отошла подальше от деревни, вскарабкавшись по крутому склону, перешла на другую сторону оврага и углубилась в лес. Димир оглядывался по сторонам и не узнавал мест. Сюда он никогда не забирался. Чащоба казалась совершенно нехоженой. Путники продирались через кусты, перелезали через поваленные деревья. Димир сильно обстрекался крапивой и взвыл:

-- Куда мы идем? И где здесь малина?! Здесь нету малины!

Янелька резко дернула мальчика за руку и проговорила злым шепотом:

-- Иди, иди, щас будет тебе малина!

И добавила, снова незнакомым ласковым голосом:

-- Идем, не бойся! Скоро будет такая хорошая малина! Тут никто из наших не ходит, не собирает. Поэтому малины очень много. Наберем и на всю зиму варенья наварим! Мы только вначале зайдем в гости к одному дедушке. Он близко живет. Тебе понравится. А там и до малинника совсем недалеко.

Она крепко держала мальчика за руку, будто боялась, что он убежит. Но Димир сейчас не убежал бы и от страшного Янелькиного отца. Очень уж жутко было в этом лесу. Того и гляди, из-за елки выскочит огромный косматый бер, или голодный волк, или еще пуще - из зарослей выползет покрытый чешуей василиск, с клыков которого капает яд, а от взгляда можно окаменеть. Димир изо всех сил вцепился в руку мачехи и спросил тонким от страха голосом:

-- А звери здесь есть?

-- Нету. Ни медведей, ни волков, ни леших. Не бойся, никого тут нету.

Димир оглянулся по сторонам и прошептал:

-- И василисков нету?

Янелька засмеялась.

-- Что ты! Еще король Сотер, дедушка нынешнего короля, приказал всем охотникам и воинам василисков искать и убивать, так что сегодня их совсем не осталось. Король большую награду сулил тому, кто василиска поймает, для королевского зверинца. Самые знаменитые охотники искали - нету.

-- А если он здесь все-таки есть, спрятался от охотников?

-- Нету! А если мы с тобой хоть одного увидим, считай - повезло. Скажем графскому леснику, он нам денег даст в награду. Но василисков давно нет нигде.

-- А почему здесь других зверей нет?

Тут Янелька устала уговаривать мальчика. Она сильно встряхнула его за руку.

-- Замолчи!

Димир притих и пошел дальше, цепляясь за запястье мачехи. Он устал. Уже хотелось есть и пить. Ноги болели. Земля стала неровной, каменистой, мальчик то и дело запинался о булыжники и вылезшие из земли корни. Сперва Димир терпел, потом, когда еле заметная тропинка пошла вверх, начал ныть и жаловаться, сжимаясь в ожидании оплеухи. Но Янелька, не обращая на него внимания, быстро шла вперед.

Полдень давно миновал. Димир, окончательно умотавшись, перестал внимательно смотреть под ноги. Большой корень, которого еще мигом раньше на тропинке не было, казалось, выскочил из засады и ухватил его за лодыжку. Мальчик с размаху ударился локтем и коленом о камень и в голос заревел. Мачеха дернула его за руку, пытаясь поднять, потом отвесила давно ожидаемую пощечину. Димир завыл еще громче. Янелька досадливо хмыкнула, топнула ногой, но все-таки уселась рядом с ним на камень и достала из заплечного короба узелок. В узелке оказался хлеб и бутыль с молоком, тщательно обмотанная тряпкой, чтоб не разбилась.

От удивления слезы мальчика высохли. Молоко?! И хлеб почти что мягкий?! Чего это с Янелькой стало? Точно-точно мама за него богов попросила! Молоко Янелька даже сама не пьет, отцу дает маленькую кружечку, и то, только если прикажет подать. Все тащит продавать, или сыр делает для осенней ярмарки. А деньги прячет под покровом домашнего алтаря. Это что же, может, и завтра она ему молока нальет?!

Мачеха и Димир по очереди отхлебывали из бутыли молоко и отламывали по маленькому кусочку хлеб от краюшки. После еды Янелька аккуратно собрала крошки, высыпала их себе в рот, подхватилась и поволокла Димира дальше, по-прежнему не обращая внимания на его вопросы и жалобы. С ней произошли странные перемены. Волосы растрепались. Она смотрела не под ноги, на тропинку, то и дело прерываемую валунами и вздыбившимися корнями, а прямо перед собой. Она сама с собой непонятно разговаривала, став вдруг похожей на бабку Калаку. У бабки Калаки леший загрыз мужа и двоих сыновей, и в нее после этого вселился злой дух. Калака всегда сидела у входа в деревенский храм, размахивала руками, трясла головой и выкрикивала что-то непонятное, ну точно как Янелька сейчас.