Розыгрыш - Андрей Сазонов

– Зачем мы взяли эти долбанные халаты?

– Наши бабы любят все пестрое, – спокойно отвечает компаньон.

– А размеры? Насколько я знаю, самые ходовые размеры – 46—48.

И тут следует цыганочка с выходом маркетолога, безукоризненно знающего свой рынок.

– Какие 46—48? ТЫ ЧТО, ЗАБЫЛ, ЧТО У НАС В СЕЛЕ и ОКРЕСТНЫХ ДЕРЕВНЯХ ПРАКТИЧЕСКИ НЕТ БАБ С РАЗМЕРАМИ МЕНЬШЕ 54-ГО??

На осознание этого факта мне потребовалось минут пять. А ведь прав, засранец… Короче, в ближайшую субботу палатка открылась. Благодаря сарафанному радио к открытию первого в округе ларька в районе собралась очередь.

Жвачка и сникерсы шли на «ура».

ТРИ ДЕСЯТКА БЕЗРАЗМЕРНЫХ ХАЛАТОВ ЗАКОНЧИЛИСЬ ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА.

Кому не хватило, просили обязательно привезти в следующий раз…

Вот так обычные посиделки за пивом вылились в малое предпринимательство. Палатка давно уже ушла в небытие, на ее месте у Герки теперь стоит солидный по местным меркам магазин, да и мне уроки деревенского маркетинга впоследствии очень пригодились…

ТРИУМФ ОТСТАВНОГО МАЙОРА

Отъехав пару верст от Москвы, отставной майор Петр Сергеевич Бутусов вздохнул с облегчением. Жара спала. Наступило то блаженное время, когда солнце уже устает так нещадно палить, стараясь отдохнуть за кудрявыми облаками. Было абсолютно тихо, лишь колеса брички ласково поскрипывали в звенящей тишине.

Однако, несмотря на окружающую благодать, мысли у Петра Сергеевича были невеселые. С тех пор, как он вышел в отставку, прошел уже целый год, но к новому статусу бывший майор так и не привык. Жизнь рядового помещика казалась ему пустой и бессмысленной. Он пытался развлекать себя охотой, рыбалкой, иногда наносил визиты соседям, но не мог избавиться от состояния некой потерянности. Не было ощущения смысла бытия, не было той наполненности, которую дарила ему упорядоченная полковая жизнь.

Занятый столь грустными мыслями, Петр Сергеевич даже не заметил, как въехали в Орехово-Зуево и покатили по оживленной улице. Лишь ругань Фимки вывела его из задумчивости.

– Тьфу, срамота! Поглядите, барин, что делается-то! Морозовцы совсем из ума выжили!

Майор рассеянно посмотрел в сторону фабрики Саввы Морозова. Зрелище открылось, действительно, диковинное. Представьте себе, уважаемый читатель, большую поляну, огороженную низким заборчиком. На поляне десятка полтора-два здоровенных мужиков в коротких подштанниках. Мужики бегают кучей, пинают ногами большой кожаный мяч и все время ругаются. Судя по выкрикам, половина из них – иностранцы.

Неожиданно для самого себя Петр Сергеевич приказал Фимке остановиться. Вылез из брички и пошел в сторону поляны. Около заборчика расположилась шумная стайка мальчишек, живо обсуждавших происходящее действо. С некоторым недоумением Фимка наблюдал, как барин поманил пальцем одного из них и стал о чем-то расспрашивать, не сводя глаз с толпы бегающих мужиков.

Наконец, Петр Сергеевич вернулся.

– Поехали, голубчик.

Фимка взял вожжи и чмокнул губами. Надо было поторопиться, до усадьбы еще верст десять ехать. За всю дорогу отставной майор не проронил ни слова.

Через неделю Петр Сергеевич ехал тем же самым маршрутом. Близ фабрики Морозова он почувствовал некоторое волнение. На поляне творилось то же самое форменное безобразие.

На этот раз Фимке пришлось ждать, пока барин досмотрит бесовскую забаву до самого конца.

– Спаси и помилуй, царица небесная, – приговаривал он, крестясь. – Да нешто можно порядочным господам на это смотреть?

И вновь на обратном пути Петр Сергеевич ехал молча, напряженно о чем-то думая.

На следующий день барин опять повел себя весьма странным образом. Приказал заложить бричку, а когда Фимка уже устроился на козлах, помялся немного и сказал:

– Ты… это, братец, ступай-ка домой. Без тебя управлюсь.

И уехал.

Загадочные отлучки барина стали регулярными. И сам он изменился. По утрам стал делать гимнастику и обливаться студеной водой из колодца. Тоскующий взгляд и раздраженные гримаски куда-то улетучились. Петр Сергеевич стал бодр и весел, а в доме пошли сплетни да догадки.

– Холостому человеку без зазнобы никак невозможно, – многозначительно подмигивала Фимке кухарка Аксинья. – Барин наш человек видный, степенный. Глядишь, скоро и барыня у нас появится.

Фимка догадывался, куда барин мог наведываться, но помалкивал, дабы избежать новых пересудов.

Так проходят дни, недели… Как-то без предупреждения нагрянул в гости старинный приятель Петра Сергеевича. А тот был аккурат в отлучке. Фимка схватил коня и бросился на розыски.

Примчал в Орехово-Зуево, разыскал ту самую поляну возле фабрики Морозова и увидел неподалеку знакомую бричку. Привязал коня к дереву и пошел на поиски.

К его удивлению, публики у этого непристойного зрелища прибавилось. Если, конечно, можно назвать публикой группки гогочущих парней и вездесущих мальчишек. Петра Сергеевича, однако, среди них не было. Фимка озадаченно повернулся к бричке и вдруг услышал за спиной знакомый голос:

– Корнер! Корнер, я тебе говорю!

Не поверив своим ушам, Фимка обернулся. Помещик Бутусов в самой что ни на есть непотребной одежде, а если быть точным, почти без оной, ожесточенно спорил с молодым парнем в кепке. Выхватив у того мяч, он решительным шагом пошел в угол поляны, где торчала какая-то палка. Тщательно установив снаряд, Петр Сергеевич разбежался и ловко запустил его в толпу игроков, сгрудившихся возле двух деревянных столбов с перекладиной.

Ошарашенный Фимка как сел на травку, так и сидел до конца игры с открытым ртом. Поднялся лишь навстречу возвращавшемуся барину. Потный, взъерошенный, грязный с головы до ног, но невероятно счастливый майор в отставке шел, прихрамывая и потирая разбитую коленку. Глаза его горели прежним огнем и выглядел он помолодевшим лет на двадцать.

– …Да как же это, барин… а там приятель ваш приехали….да что же это вы такое делаете… – пролепетал Фимка.

– Живем! Живем, братец! – хлопнул его по спине Петр Сергеевич, достал из брички аккуратно сложенный костюм и принялся переодеваться.

В отличном настроении, весело посвистывая, он садится в бричку, берет вожжи и отправляется в обратный путь. Фимка едет следом.

– Живем! Живем! – в который раз счастливо повторяет отставной майор. – Так-то, братцы!

ОБЛОМ

Он здесь, герой волшебных грез!

О, как она о нем мечтала!

Ночами длинными рыдала,

Не замечая горьких слез

Сомненья прочь! Она решилась

Шагнув на жуткой бездны край

Она, как будто невзначай,

Вблизи него остановилась

Взмахнула веером ресниц,

Явила взор прямой и смелый

Стрела Амура полетела

Как стая быстрокрылых птиц

Вонзилась, обнажая страх,

Затрепетала, задрожала

В какой-то миг в его очах

Сверкнула искра и… пропала

И равнодушный истукан

Остался хладен, как и прежде

Увы, растаяли надежды

Как зыбкий утренний туман

Хоть страсти пыл и был разбужен

Запретный плод он не вкусил

Гаврила был примерным мужем

Жене Гаврила верен был

ГОЛ В СВОИ ВОРОТА (ПО МОТИВАМ РАССКАЗА О. ГЕНРИ «ПОКА ЖДЕТ АВТОМОБИЛЬ»)

Два раза в неделю Гошкина контора оплачивала маленький футбольный манеж в парке. Для повышения, так сказать, сплоченности и командного духа сотрудников. Игроков собиралось много, но настоящих любителей футбола среди них было не больше половины.

Гошка тоже к футболу был равнодушен, но похерить спортивно-оздоровительное мероприятие не мог. В компании Витька из службы безопасности он лениво топал к манежу, тихо матерился и проклинал на все лады «эти гребаные корпоративные ценности».

По всем законам жанра, в этот момент должно было произойти что-то необычное. И это произошло. Гошка увидел ЕЕ. Девушку. Нежная, хрупкая, удивительная, она сидела на лавочке на боковой аллейке и увлеченно тыкала пальчиками в планшет. Скучный вечер сразу стал жутко интересным. Нет смысла описывать Гошкины эмоции и вдохновение, это будет очень долго. Достаточно сказать, что ноги сами понесли Гошку в сторону девушки.

– Ты куда? – спросил Витек.

Гошка только отмахнулся. Через несколько секунд он уже стоял возле скамейки и просил разрешения сесть.

– Садитесь, – безразлично пожала плечами девушка. – Места много. Правда, если вы собираетесь меня очаровывать, то только зря время потратите. Шансы у вас нулевые.

Сказано это было так честно и искренне, с такой открытой улыбкой, что Гошка даже немного растерялся. К подобному обращению он не привык. Как правило, девушки всегда сами к нему на шею вешались, а тут в кои- то веки решил инициативу проявить, и на тебе – сразу отлуп.

– А можно спросить, почему нулевые? Давайте хоть познакомимся. Я понятливый. Как пойму, что мне не светит – сразу уйду.