Колдун моей мечты - Валерия Чернованова

Я горько усмехнулась.

Идея отправить меня в Италию принадлежала Диме. Он даже билет мне оплатил в подарок по случаю окончания универа. В аэропорту, прощаясь со мной, не переставал повторять, что будет скучать и считать дни до моего возвращения. Советовал отдохнуть, повеселиться, как следует пошопиться и ни о чём не переживать.

Не переживать!

Интересно, он уже тогда знал, что бросит меня? Может, специально и сдыхался. Сам ведь признался, что духу хватило только на одну единственную жалкую смску.

— Урод, — ещё раз подытожила Инна.

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам снова бегут слёзы. Стоило подумать о свадьбе, как всё внутри меня сжималось от тоски по любимому.

Можно сказать, он бросил меня прямо у алтаря. На неделю раньше, конечно, но легче от этого не становилось. Скверное ощущение.

Теперь нужно будет возвращать платье, извиняться перед приглашёнными, выслушивать стенания родителей…

Чёрт!

С Димкой я познакомилась на первом курсе университета. Увидела его и сразу пропала. Наши отношения можно было сравнить с фейерверком. Феерия страсти. Подруги завидовали мне чёрной завистью и не уставали шутливо напоминать, какой идеальный мне достался мужчина.

Да я и без них это прекрасно знала. Димка был самым внимательным и самым нежным ухажёром, чуть ли не на каждое свидание таскавшим мне букеты роз и распевавшим под моими окнами полуночные серенады.

Согласитесь, в наше время таких романтиков днём с огнём не сыщешь. А мне повезло встретиться с этим раритетом, понравиться ему, завязать отношения…

Мама с папой разве что не молились на будущего зятя и благословляли день, когда я случайно столкнулась с ним в коридоре университета.

Дима стал моим первым мужчиной, смыслом моей жизни. Я уже заранее придумала имена троим нашим будущим малышам и мечтала прожить с ним до глубокой старости.

А теперь понимаю, что голубые мечты так и останутся всего лишь несбыточными мечтами. Я в чёртовой Италии. С обручальным кольцом и разбитым сердцем.

Оказавшись в гостинице, заперлась в ванной и ревела там как белуга, пока не закончились слёзы. Только когда подруга начала осторожно скрестись в дверь, намекая, что ванная одна, а нас вообще‑то в номере двое, я вернулась в комнату.

При виде меня Инна почему‑то разозлилась.

— Руся, ну ты чего в самом деле?! Будешь рыдать теперь дни напролёт? Из‑за какого‑то там урода?!

— Не из‑за какого‑то урода, — хлюпнула носом я. — А из‑за моего.

Хотя нет, теперь уже и не моего. Чужого…

— Ну ладно бы, если бы он умер, — выхаживая по комнате, своеобразно утешала меня подруга. — Тогда бы твои слёзы ещё были уместны. А так… Это он должен волосы на себе рвать, что пренебрёг такой красоткой. Иди‑ка сюда!

Инна подтащила меня к шкафу с зеркальными створками. В них отражались высокая пышногрудая блондинка с коротким каре и ярко подведёнными серыми глазами и среднего роста худенькая шатенка с припухшим от слёз лицом и поникшими плечами.

— Если думаешь, что я позволю тебе киснуть всю неделю в номере, страдая по этому пресмыкающемуся, даже не надейся. Так! Сейчас быстро приводишь себя в порядок, и мы идём есть пиццу. Итальянская пиццерия занимает второе место после Колизея в моём списке достопримечательностей.

— Инн… — я снова шмыгнула носом. — Может, ну её, эту пиццу? Лучше пойдём напьёмся, а?

Подруга что‑то прикинула в уме, и на её лице появилась так хорошо знакомая мне предвкушающая ночное безумие улыбка.

Вечером мы с Инной узнали об итальянцах один интересный факт: в большинстве своём они не дружат с английским. Совсем. По крайней мере, те прохожие, с которыми нам довелось пообщаться в попытке выяснить, где в центре Рима можно найти приличное и не слишком дорогое заведение, либо глупо улыбались в ответ и разводили руками, либо пытались что‑то сказать — показать, перемежая слова иностранного языка с итальянским. А заканчивалось всё настырными попытками узнать наши имена и название гостиницы, где мы остановились.

От очередного аборигена, к которому имели глупость обратиться со злободневным вопросом, спасались чуть ли не бегством, слыша вдогонку назойливые «Bella!» и «Ti amo!». Так с Инной и не поняли, в кого же из нас двоих он влюбился с первого взгляда и считал непревзойдённой красавицей. Но возвращаться и уточнять эти нюансы не стали.

В популярные места, куда стекалось большинство туристов, идти не хотелось. В субботу вечером там наверняка будет аншлаг и цены окажутся безбожно завышены. А мы, пока ещё безработные двадцатитрёхлетние выпускницы, могли позволить себе только скромную попойку и не имели права шиковать.

«Всё‑таки Димка гад ползучий», — снова вспомнила я о своём коварном возлюбленном. Не мог подождать несколько дней и испортить мне жизнь в конце отпуска. Наверное, не терпелось избавиться от статуса обручённого.

С грустью посмотрела на украшавшее безымянный пальчик колечко, с которым у меня так и не хватило духу расстаться, и почувствовала, как горлу снова подступает едкий комок.

— Руся, не начинай, — сразу уловила перемену в моём настроении Инна.

— Не буду, — взяв себя в руки, пообещала я и ринулась пытать счастья у идущих навстречу нам девушек.

Парней решили обходить десятой дорогой, дабы избежать новых восторгов по поводу нашей внешности и очередных признаний в любви. Сейчас я была настроена весьма категорично против этого злого чувства.

На сей раз нам повезло. Девушки хорошо владели английским и подробно объяснили маршрут к популярному, но известному в узких кругах ночному клубу. Оставалось только спуститься в метро, проехать одну остановку, немного попетлять по лабиринту улочек, и мы на месте.

Поблагодарив добрых самаритянок, направились к подземке.

Уже через полчаса мы сидели за барной стойкой и пытались объяснить стоявшему по другую её сторону парню, что нам нужно покрепче и побольше. Благо бармен попался смышлёный, а на мою просьбу приготовить эликсир от разбитого сердца с улыбкой заявил, что хотел бы посмотреть на того сумасшедшего, который посмел разбить сердечко такой красавице.

— Нравятся мне эти итальянцы, — когда парень занялся коктейлями, доверительно сообщила Инна. — Сплошные комплимент за комплиментом. Я себя прям богиней чувствую.

— Димка тоже постоянно комплиментами рассыпался, — подперев рукой щеку, подавленно пробормотала я.

Инна знаком показала бармену, чтобы готовил скорее свой эликсир и не заморачивался закуской. Подруга явно считала, что на голодный желудок я быстрее дойду до нужной кондиции и перестану разводить сырость.

— Предлагаю игру! — вдруг оживилась «моя жилетка». — Одно упоминание об этом гуманоиде — один шот.

— Я же себе коктейль заказала, — меланхолично напомнила ей и с тоской прошептала: — Интересно, чем он сейчас занят? А вдруг уже нашёл мне замену?

От этой мысли сердце пронзили одновременно и боль, и ревность.

— Первый шот! — не терпящим возражений тоном распорядилась Инна.

Как по мановению волшебной палочки передо мной появилась стопка с чем‑то прозрачным и, по — видимому, очень крепким.

— Граппа, — сверкнул белозубой улыбкой бармен.

Я подозрительно принюхалась и под бдительным оком своих надзирателей заглотнула итальянское пойло.

— Ну ничего себе, — просипела, почувствовав, как из меня чуть не выбило дух. — Жесть.

Инна заботливо пододвинула ко мне коктейль в высоком бокале, предлагая запить иностранную гадость розовой бурдой, тоже иностранного происхождения, с нелепым названием «Клубничные ласки».

— Хочешь, чтобы в гостиницу я возвращалась ползком? — с сомнением покосилась на подругу.

— Всё под контролем, положись на меня, — беспечно отмахнулась Инна.

Я недоверчиво хмыкнула. В последний раз, когда решилась на неё положиться, это закончилось плохо для нас обеих.

К сожалению, чем больше я хмелела, тем болтливее становилась и тем сильнее мне хотелось говорить о Диме. Вспоминать наши с ним самые яркие моменты и делиться ими с окружающим миром. Под окружающим миром я подразумевала себя, Инну и ни бельмеса не понимавшего по — русски бармена, но поглядывавшего на несчастную туристку с сочувствием.

Иногда на горизонте появлялись желающие завести с нами знакомство, но подруга с помощью жестов недвусмысленно посылала их в дальние дали, и мы снова оставались наедине с нескончаемыми стопками и моими омрачёнными грустью воспоминаниями.

«Душеизлияние» провоцировало появление новых шотов и, как результат, более тяжёлую степень алкогольного опьянения.

— Лана, — в конце концов не выдержала Инна, — ну хватит! Пострадала немного и баста! Давай двигаться дальше.

— А может, со мной что‑то не так? — вдруг почувствовала острый приступ закомплексованности. — Может, я недостаточно для него хороша? Больше не привлекаю его как женщина?