Опасное соседство - Екатерина Вильмонт

— Ладно, завтра вечером созвонимся! На том и расстались.

Глава II

НОВЫЙ ЖИЛЕЦ

— Смотри! — воскликнула Мотька, когда мы вошли в наш двор. — Какой «мерс»!

Действительно, у нашего подъезда стоял серебристый «Мерседес», из которого только что вылез молодой человек в длинном черном пальто. При виде его мы с Мотькой просто остолбенели. Он был так ослепительно красив, что хоть сейчас в Голливуд. Темные, с ранней проседью волосы, смуглое лицо и большие зеленые глаза.

— Кто это? — потрясенно прошептала Мотька.

— Понятия не имею!

Красавец что-то сказал шоферу и, небрежно держа «дипломат», направился в подъезд. Машина уехала.

— Пошли бабок спросим! — сообразила Матильда и решительно направилась к старушкам на лавочке.

— Здрасьте! — сказала она. — Это что за тип приехал?

— Не к нам? — поддержала я подружку.

— Да нет, не к вам! Это новый жилец! На пятом этаже квартиру купил. Как раз под вами. Натерпитесь еще! Он какой-то ремонт затевает, все ломать будет, еврейский называется!

— Что? — изумились мы.

— Еврейский ремонт, это когда все ломают!

— Да не еврейский, а европейский, евроремонт! — сообразили мы.

— Какая разница, все одно неприятностей от таких жильцов необерешься. Еще стрелять, не дай бог, начнут или того чище, взрывчатку подкинут!

— А он кто?

— Банкир! Чтоб им всем пусто было!

— А что он вам плохого сделал? — сразу вскинулась Матильда.

— Погодите, вы ещё не так запоете, когда он полдома сломает! Это ж сколько народу ограбить надо, чтобы в такую хоромину одному въехать! Вот твой дедушка, его весь мир знает, а сколько вас в этой квартире живет?! А он один туда въезжать собирается! Дармоед!

— Да ладно вам, бабы, — одернула подруг одна из старушек. — Мы тут сидим целыми днями, а такого соколика давно не видали! Уж до чего красив! Кажется, сроду таких не встречала! Аж сердце заныло!

— Да ты, Егоровна, никак влюбилась? — засмеялись бабки.

— Куда уж мне влюбляться, а все одно — глазу приятно. Верно, девчонки? — обратилась она к нам.

— Верно! — подхватила Мотька.

— Моть, пошли к нам? — предложила я.

— Нет, мне домой надо, дел много! До завтра, подружка!

— Ладно, пока! Созвонимся.

Открыв дверь, я увидела стоящих в передней маму и… красавца банкира. Они разговаривали как старые добрые знакомые.

— Вот, Феликс, познакомьтесь с моей дочерью, Асей.

— У вас такая взрослая дочь? — поразился банкир.

— Асенька, это Феликс Михайлович, наш новый сосед и, как выяснилось, старый знакомый.

— Очень приятно, — смущенно пробормотала я. От его красоты захватывало дух.

— Мне тоже очень приятно! Я горячий поклонник вашей мамы… таланта вашей мамы, — поправился он, а мама почему-то покраснела. — Я вот зашел по-соседски предупредить и заранее извиниться за беспокойство, которое невольно причиню своим ремонтом, и вдруг встретил знакомую…

— Феликс Михайлович, вернее его банк, спонсор нашего театра, — поспешила пояснить мама.

— Что ж, Наталья Игоревна, мне пора, но я страшно рад нашему соседству! Всего вам доброго!

И он ушел.

— Аська, ты чего стоишь как столб, не раздеваешься? Это тебя красота Феликса так потрясла?

— Мама, какой он…

— Красивый, ничего не скажешь. И хорошо воспитан, что странно. Обычно эти «новые русские» воспитанием не блещут. Что-то ты сегодня поздно?

— Да мы с Матильдой к Мите заходили.

— Вот и хорошо, а то нечего на Феликса заглядываться! Рано еще!

Все-таки взрослые ничего не понимают в воспитании: стоило маме это сказать, как все мои мысли сразу сосредоточились на новом соседе. Не то чтобы я в него влюбилась, нет, но мне захотелось побольше о нем узнать.

Но, как любит говорить Матильда, я знаю жизнь и понимаю, что нельзя никого ни о чем спрашивать и никому ни слова говорить. Даже Матильде. Пусть это будет моя первая тайна, только моя.

— Ася, иди обедать! — позвала мама.

— А тети Липы нет?

— Она ушла к врачу, у неё зубы болят. Да, кстати, Аська, тут Ненорма приходила, нашлись её картины!

— Вот здорово!

— Ей их пока не отдали, они нужны…

— Как вещдоки? — догадалась я.

— Вот именно, как вещдоки, но потом обещают отдать. Вот, принесла тебе коробку конфет, в благодарность, так сказать!

— Ничего себе благодарность, коробочка-то малюсенькая. Лучше бы бутылку-другую!

— Ася, что ты несешь! — ужаснулась мама.

— Бутылку-другую спрайта или кока-колы!

— Вот еще, незачем пить эту отраву!

Это вечный наш с мамой спор. Она считает, что пить все эти напитки вредно, и никогда их не покупает. Естественно, все карманные деньги я трачу именно на них. Папа называет это «эффект запретного плода».

Вечером, за ужином, папа вдруг обратился ко мне:

— Слушай, Аська, мне нужна твоя дедукция!

— В каком смысле? — В прямом! У нас на работе вор завелся! Да не вор даже, а мелкий воришка, но все равно противно!

— А что у тебя пропало? — живо заинтересовалась я.

— Да пустяк, зажигалка «Зиппо», но это мамин подарок, мне её жаль.

— А ты не мог её сам где-то посеять?

— Теоретически, конечно, мог, но ты же знаешь: я обычно ничего не теряю. Но если бы это была первая пропажа, я бы винил только себя. Однако беда в том, что у Маргариты пропал роскошный органайзер, а это ведь не зажигалка, в карман не сунешь. У Владимира Петровича пропали пудра и колготки.

— Что? — удивилась я. Папа расхохотался.

— Звучит и вправду нелепо, но он купил жене в подарок. Он всегда начинает заранее покупать к 8 Марта всякую дребедень жене и дочке и хранит на работе. А тут принес ещё перчатки, хотел положить к пудре и колготкам, а они — тю-тю!

— У вас есть новенькие? — сразу спросила я.

— В том-то и штука, что нет. Вроде все свои, даже и подозревать некого. А от этого, сама понимаешь, ещё хуже. Все уже начинают подозревать друг друга.

— А это началось после твоего возвращения?

— Аська, уж не меня ли ты подозреваешь? — обиделся папа.

— Пока нет, — сурово отвечала я. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— К счастью, началось это ещё до моего возвращения. Так что я тут ни при чем, гражданин начальник!

— А что ещё пропало? Можешь перечислить?

— Ну, все я, пожалуй, и не вспомню, но кое-что… Да, у Толика пропала ручка «Паркер», причем далеко не новая. У Лидочки — деньги, 50 долларов из сумочки. Да, а у Марины Евгеньевны вообще дурацкая пропажа. Она готовится к своему пятидесятилетию и заранее запаслась одноразовой картонной посудой — мисочки, тарелочки, стаканчики. И все это пропало! Может, я потом ещё что-то вспомню.

— Пока мне ясно только одно… — начала я.

— Неужели тебе уже что-то ясно? — поразился папа.

— Мне ясно, что это не вор, а воровка!

— Почему?

— Зачем мужчине пудра и колготки? Ты, конечно, скажешь, их можно подарить жене или знакомой девушке! И будешь прав. А вот на картонную посуду может польститься только женщина!

— Глупости, как раз наоборот! Зачем женщине картонная посуда, скорее уж она нужна мужчине, холостяку! — решительно вмешалась в разговор мама.

— А ведь мама дело говорит! — одобрил её папа. — Ты не находишь?

— Пожалуй, да! — нехотя признала я мамину правоту. Дело в том, что мне самой ужасно нравилась картонная посуда. Но у мамы жизненный опыт, его нельзя не принимать в расчет. — С другой стороны, женщина вполне могла спереть посуду для своего знакомого холостяка! — нашлась я.

— Логично! — согласился папа. — Тогда напрашивается вывод: это мог сделать мужчина и с таким же успехом могла сделать женщина. Третьего не дано.

— Почему? — спросила я. Папа расхохотался.

— Ты что же, нечистую силу имеешь в виду? — насмешливо осведомился он.

— Нет, это мог быть и ребенок! — с торжеством заявила я.

— Ребенок? А откуда у нас взяться ребенку? У нас теперь пропускная система, в отделе всего пятнадцать человек, помещение у нас изолированное, из других отделов просто так никто к нам не шляется, так что, к сожалению, искать надо среди своих.

— А клептоманией у вас никто не страдает? — подбросила идею мама.

— Вроде нет.

— Но раньше-то ничего подобного не было?

— Нет.

— И новых сотрудников нет?

— Нет.

— Папа, ты хочешь, чтобы я дедуктивным методом определила вора?

— Хочу!

— Тогда я должна попасть на место преступления!

— Еще чего! — возмутилась мама. — Юра, даже не вздумай!

Одно дело — рассуждать, сидя на кухне, и совсем другое — соваться, что называется, в чужой монастырь! Тоже мне, мисс Марпл нашлась!

Папа незаметно подмигнул мне: мол, потом поговорим.

— Да успокойся, Тата!

— Нет, ты сам подумай — кто у нас растет? Девочка или мальчик? Из брюк не вылезает! Да я её в юбке не помню, когда и видела! А чем интересуется? Воров ловит! Ужас какой-то! — мама входила в раж. — Другие девчонки в её возрасте любовные романы читают, а наша — только детективы. А отец и дед ещё поощряют эти дурацкие увлечения! Особенно дед! Кошмар! Он ей уоки-токи привез! А в следующий раз что надумает? Автомат «узи»?