Ночь с Незнакомкой - Юлия Николаевна Николаева

Она замолкает, часто моргая, отводит взгляд в сторону. Словно что-то вспоминает, словно ее слова были не только о муже, но и о ней самой.

– Нет, он просто… – встрепенувшись, рыжая снова поворачивается ко мне. – Просто заявил, что мы совершили ошибку, когда поженились. Спутали дружбу с чем-то большим, чего на самом деле не было.

– И сколько вы были женаты?

Рыжая выдыхает, как перед прыжком в воду.

– Двадцать семь лет.

От изумления я присвистываю. Ничего себе, однако. Двадцать семь лет – это срок. Во сколько же они поженились? В восемнадцать?

– С ума сойти, да? – рыжая делает глоток кофе. – Мы были знакомы с детства. Он был моим первым… – на мгновенье она замолкает, во взгляде проскальзывают нечитаемые мной эмоции. – Я, кажется, всегда знала, что выйду за него.

– Вы его любите?

Мне, правда, интересно. В большинстве случаев если люди столько лет вместе, то они не способны на развод. Слишком большой срок, слишком большая привязанность, привычка, слишком налаженная жизнь. И отсюда слишком большой страх все менять. А менять придется именно что все.

На вопрос о любви рыжая хмурится, снова погружаясь в свои мысли. Любовь – понятие расплывчатое, я бы даже сказала, слишком расплывчатое, чтобы воспринимать это явление как всерьез существующее.

Людьми управляют инстинкты, желания и эмоции, просто человеку нравится все наделять высшими смыслами, чтобы его собственная жизнь не казалась никчемной и бесполезной. Вот и для рыжей понятие любви что-то значит, только на мой вопрос она не отвечает. Нервно дернув головой, натягивает улыбку и делает еще один глоток кофе.

– Я просто хочу понять его. Почему он ушел именно сейчас? Если считал, что мы зря поженились, зачем ждал столько лет?

Я пожимаю плечами.

– Дети? Вы случайно не по залету поженились?

Она усмехается, закатывая глаза.

– Нет. Мы приняли это решение вроде как осознанно.

Мда. То есть опираясь на эту самую мнимую любовь, которой в итоге не оказалось. Как следствие: куча загробленных лет и отсутствие счастья. Вот и верь после такого в любовь.

– А если бы он вернулся? – спрашиваю ее. – Пришел бы, попросил прощения. Вы бы его приняли?

Она отводит взгляд, потирая пальцами губы, размышляет над моими словами. Я вдруг осознаю: она и без моих слов об этом думала. Не хочет принимать реальность, да и он ведь может вернуться.

– Я не знаю, – рыжая обводит взглядом пространство позади меня. – Я просто не умею жить без него. Мы знакомы чуть ли не с рождения, мы вместе столько лет. Поженились, переехали в Москву, вырастили одного ребенка, второго. Каждый день вместе на протяжении двадцати семи лет. Как теперь-то? Что мне делать?

Я чешу бровь, думая над тем, что она сказала. Потом осторожно замечаю:

– По-моему, это глупо, Зоя. Вы ведь Зоя?

– Да. А вы?.. – она опускает взгляд на мой бейдж и усмехается. – Ди… Любопытно. Нравится прятаться за короткими никами? Быть кем угодно? Знать, что никто не найдет тебя, потому что Ди – это не имя, просто две буквы, которые никуда не приведут?

Она говорит это спокойно, но в каждом слове я ощущаю привкус странной горечи. Словно она говорит не обо мне, а о ком-то другом.

– В наше время спрятаться почти невозможно. Даже за коротким ником и чужой фотографией. Было бы желание – найти в интернете можно любого.

– Иногда бывает слишком поздно искать. Ладно, Ди, не обращайте внимания, можете звать себя, как хотите. По большому счету, это не имеет никакого значения.

Она допивает кофе под моим пристальным взглядом.

– Думаю, вам не стоит раскисать, – говорю, когда чашка громко звякает о блюдце.

– Я падаю в пропасть, Ди, если интересно знать, как я себя сейчас ощущаю.

– Тогда у вас есть время подумать, как не разбиться.

Зоя усмехается, качая головой.

– Мне сорок пять. Я была в браке двадцать семь лет, один мужчина, одна жизнь на двоих. И вот он уходит. Что дальше? Учиться жить одной?

Несколько секунд рассматриваю ее, потом достаю маленькое зеркало и замираю с ним на уровне ее лица.

– Кого видите? – задаю вопрос. Она вздергивает брови.

– Это какой-то тест? – спрашивает, бросая взгляд со своего отражения на меня, и обратно.

– Вроде того. Есть два ответа: хороший и плохой. Вам с какого начать?

– Ну… – она всматривается в меня, пытаясь понять, что я хочу до нее донести. – Давай плохое.

– Хорошо. Никогда не думали, почему люди выбирают первым плохое?

– Не знаю… Надеются, что потом услышат хорошее, и оно перекроет плохое?

– Вы себя запустили, Зоя.

Она теряется, даже в приглушенном свете бара я вижу, как еще щеки заливает красным. Рыжие вообще не умеют прятать эмоции. Бледная кожа, на которой все отражается цветом. Солнце – веснушками, волнение – пятнами, стыд – красными щеками.

– В этом нет ничего такого, – продолжаю я, опустив зеркало. – Один мужчина, привычная налаженная жизнь, кажется, так будет всегда. Что-что, а это не изменится. Он будет рядом, он видел вас всякой, и на пике расцвета, и в тяжелые времена недосыпа и нервных расстройств. Работа над собой становится не радостью, а трудом. Трудом, который, как вам кажется, не несет в себе никакой ценности.

Странно, конечно, говорить о таком со взрослой женщиной, которая тебе в матери годится. Но мы вроде как заняли социальные роли на сегодняшний вечер, и Зоя, несмотря на личную драму, адекватно воспринимает то, что я ей говорю.

– Что ж, – дергает она бровями. – Хорошее же будет?

Я с улыбкой поднимаю руку с зеркалом напротив ее лица. Она вопросительно щурится.

– Хорошее заключается в том, что в сорок пять, даже с опухшим от слез лицом и тем, что вы на себя забили, вы остались красивой женщиной. Моя мысль покажется вам слишком кардинальной, но вы и сами это поймете, когда немного успокоитесь. Это уже случилось. Вы разводитесь. Ваша жизнь изменится, сколько бы вы не оттягивали этот момент. Лучшее, что вы можете сделать – постараться принять этот факт. Не застыть в привычном мире, а пойти дальше, как сделает ваш муж. Думаете, ему не страшно все менять? Он ведь тоже уходит в неизвестность, как и вы. Он прожил двадцать семь лет с одной женщиной, привык, увяз в этом всем. Но все же решился на то, чтобы все изменить. Значит, это возможно. И у вас тоже получится.

Зоя сидит, закусив верхнюю губу, и смотрит в пространство. Знаю, что она слышит все, что я говорю, пропускает через себя, всерьез думает о моих словах. Знаю, что рассуждать о других легко, как и раздавать советы. И на самом