Тим из Древесных Звонов - Алинкком

сдвинув кустистые брови, подолгу оттачивает каждый листочек своей лесной обители. Когда же Эд и Рада поженились, то соединили два мира в Древесные Звоны за несколько часов. Да и все родственники древеснозвоновцев творили довольно быстро. Мама с папой совсем не ожидали, что у сына возникнут проблемы с творчеством. И главное, не могли выяснить причину этого недоразумения.

— Понимаешь, — вновь заговорил отец. Стало ясно, что всё это время он тщательно продумывал речь. — Воздух — это ведь первая ступень творения мира. Самая простая и естественная. Ты просто ныряешь в сундук и представляешь, что тебе есть, чем дышать. И вот в темноте появляется свежий ветерок. Дальше будет сложнее. Чтобы создать небо и землю, пригодные для жизни, потребуется изучить их строение, состав и вообще всё, что только может происходить в природе. На этой ступени творец обращается к сведениям, которые заложены в его голову от рождения и прячутся там до поры. Принято считать, что много лет назад высшие силы сотворили самый первый мир и людей в нём, каждый потомок которых рождается со знанием того, как был устроен первозданный мир, а также как жили и чего достигли наши предки. Но мы, простые смертные, намного слабее высших, и чтобы воплощать в своих мирах законы, придуманные ими, нам приходится прилагать немало сил. Ещё и Тьма нарочно мешает… А самое трудное ждёт на последней ступени творения, когда нужно пустить в ход воображение и добавить в свой мир то, чего не было в замысле богов. Посмотри на наши деревья и на ручей, чтобы понять, о чём я говорю.

Тим понимал и это. Он никогда не бывал за пределами Древесных Звонов, но ему было точно известно: деревья на самом деле не должны звенеть. Они издают другие звуки: скрипят, качаясь на ветру, и шелестят листвой, а опавшие листья шуршат под ногами. Что же до ручья… Не может вода в нём всегда оставаться такой чистой и пригодной для питья. Неправильно и то, что грязь так легко и бесследно отстирывается, стоит лишь опустить полотно в холодный поток и слегка прополоскать. Тимовские глаза не видели засоренных ручьёв, уши не слышали скрип деревьев и лиственный шорох, но знания обо всём этом действительно хранились в его голове и всплывали, когда нужно. И дело здесь было не в поучительных беседах с родителями, особенно участившихся в последний месяц, а в том, что Тим — потомок первых людей.

— Итак, чтобы быть творцом в полной мере, человек добавляет в свой мир что-то, придуманное им самим. Чистейшие ручьи, звенящие деревья… Или вот комочки света, с помощью которых можно отправлять послания сквозь вселенную.

Отец со звоном отодвинул ветви и теперь прищурившись глядел в небо. Тим поспешно выжал и метнул в таз последнюю выстиранную занавеску, а затем тоже запрокинул голову. С высоты прямо к ним спускался сияющий золотистый шарик. Казалось, от солнца откололся крохотный кусочек и плавно летел вниз, будто не замечая сильных порывов ветра.

— Весточка от солнечноснеговцев! — выпалил Тим и без опаски подставил мокрые ладони. Вода не могла затушить этот чуть тёплый огонёк.

Солнечные Снега… От одного названия, а уж тем более от увиденного послания, в памяти ожили и красочно, полнозвучно понеслись воспоминания двухлетней давности.

Вот Тим спускается по крыльцу. Торопливо, не обувшись даже. Нижняя ступенька разражается пронзительным звоном, какой-то острый камешек больно врезается в голую ступню, но Тим не обращает на всё это никакого внимания. Ведь напротив дома, там, где обрывается сосновая тропка и начинается открытая долина, приземлилась колесница: сверкающая так, будто вылита из солнечного света, запряжённая двумя громадными белоснежными орлами. Этих птиц Тим видит далеко не впервые, но всё же замирает с разинутым ртом, уставившись на них снизу вверх. Орлы приоткрывают мощные загнутые клювы, глаза мерцают ледяной синевой, ветер ерошит перья…

— Тимка, ты наших проводников будто бы ждал больше, чем нас, — слышится негромкий голос Вита, двоюродного брата.

Тим с трудом отрывает взор от птиц и щурится в сторону колесницы. На ней прилетела мамина сестра с мужем и двумя детьми — жители Солнечных Снегов, гости редкие и единственные.

— Поглазеть на орлов здорово, — произносит Тим, — но встреча с роднёй всё-таки радует больше!

Первым на древеснозвоновскую траву выбирается Вит. Тим обнимает брата, обхватив поперёк длинного тощего туловища. Виту четырнадцать. За тот год, что они не виделись, брат явно стал ещё выше и тоньше. Одежда его сияет едва ли тусклее колесницы, но на ощупь она шероховатая и грубая — вовсе не из солнечных лучей соткана.

— Тимка, пусти, задушишь! — Вит расслабленно смеётся.

Тем временем летучую повозку покидает тётин муж, дядя Ян, румяный и коренастый. Поправляет густые чёрные усы и легко подхватывает дочку. Среди четверых солнечноснеговцев рыженькая Сона больше всех похожа на солнце, ласковое, заразительно хихикающее солнышко, которое в свои одиннадцать лет не умеет говорить и не слишком понимает окружающих.

Последней, опираясь о руку мужа, с колесницы сходит тётя Асмань. Движения её плавны и величественны. Огненные кудри, что струятся почти до пояса, и длинное платье придают женщине сходство с изящной ивой, растущей в лесу у пруда — именно такое сравнение приходит в голову Тиму.

— Рада, Эд, Тим! Здравствуйте, мои хорошие!

Голос у тёти чистый и певучий, подобный звону всё той же ивы. Асмань принимается обнимать Тима и его подоспевших родителей. Вит расчёсывает пышные волосы Соны, а дядя Ян выгружает из колесницы дары для древеснозвоновцев. Два белых орла, освобождённые от упряжки, отходят подальше и взмывают в небо, шумно хлопая огромными крыльями. Когда гости решат покинуть Древесные Звоны, дядя свистнет — и птицы, проводники между мирами, быстро вернутся, услышав хозяйский зов из далёкой дали.

Также вспоминаются посиделки в беседке, увитой плющом. За плетёными стульями для гостей Тиму пришлось сбегать в кладовую, где пахнет пылью и какой-то стариной. Семеро человек за столиком слегка теснятся. Но это многолетний обычай: распивать здесь пахучий янтарный чай, заваренный из местных и солнечноснеговских трав, хрустеть питательными древеснозвоновскими орешками и жевать сочные сияющие плоды светоцвета, который принесли родственники. Попутно течёт разговор о разных мирах.

Тим надеется однажды побывать в Солнечных Снегах. По словам родни, там с неба вместо дождя проливается свет, орошающий почву. Золотятся поля, окружённые кольцом вечно заснеженных гор. А в горах обитают великанские белые орлы. В том мире никогда не наступает ночь, ведь стоит негреющему бледно-золотому солнцу уйти из виду, как восходит другое, пылающе-красное…

Тим глотает дольку светоцвета, запивает горьковатым чаем и слушает дядин рассказ об