Ответ Сфинкса. Фантастические рассказы - Надежда Ладоньщикова

Девчонки молча ели пирожки и запивали их чаем. А Василиса Петровна хлопотала над плитой и рассказывала:

– Вот как Чудовище появилось, сразу все непонятно стало. А как раньше жили! Вы вот этого помнить не можете. А теперь только одно и осталось – как позвонит Катя из третьего подъезда, поговорим с ней о том, о сем. Катя человек умный, все про Чудовище сразу понимает, а не говорит ничего только. Одна моя радость – Катерина Александровна, как чего – сразу к ней звоню первым делом, всегда она меня успокоит!

– Она что, с Чудовищем борется?

– Бороться не борется, а на двор как-то ходит, живет, как и раньше жила, почти что. И другим людям от нее радость. Детей соседских даже домой поприводила. А как – не знаю, детки. Сами уж учитесь. Я тоже раньше по двору ходила, а сейчас и носа не сунешь, Бог знает что там творится, и говорить не хочется. Вам бы только вот если бы счастья в личной жизни.

– Василиса Петровна, – спросила Анечка, – а как бы с этой Вашей Катериной Александровной пообщаться? Нам очень нужно, очень.

– Это уж я не знаю, – вздохнула Василиса Петровна. – Вы сами с ней разговаривайте.

– А можно ей позвонить?

– Можно, конечно. Только это без меня. Я ее телефон дать не могу, и не просите даже, я ж не телефонная справочная. А вы девочки неглупые, не пропадете. А если чем помочь – так я всегда. Сами знаете, я человек высокой морали. И честность я всегда очень ценила, и доброту человеческую. И Катя потому дружбу мою очень ценит, полдня можем говорить, и скучно не становится.

– А позовете, если позвонит? – у Оли еще имелись иллюзии.

– Если, Оля, даже и позвонит, так это вас не касается. Я очень Катю, Катерину Александровну то есть, ценю и оберегаю. И в обиду никому не дам, чтобы злой человек какой и близко не подошел. Всегда прослежу!

Анечка, не выдержав, заворчала:

– Это Оля – злой человек? Или я, может быть?

– Девочки. Я вас, конечно, понимаю. Я всегда стараюсь всех понимать, вы не сердитесь на меня уже. Может, сказала чего не того, я ж баба дурная, темная, да только зла никому не желаю. Дай вам Бог счастья. Может, когда и заживете получше.

В общем, девчонкам пришлось пойти восвояси ни с чем, если не считать испорченного настроения и сильного удивления. И было над чем подумать.

Во-первых, есть кто-то, кто хоть немного понимает происходящее.

Во- вторых – присутствие Чудовища способно менять вид окружающих предметов. Слава Богу, не у всех.

Андрея ругать они решили после обеда.

Придя домой, Анечка оглядела то, во что была одета. То есть штаны и рубашку. В свете Чудовища Василиса Петровна умудрилась разглядеть в них желтенький сарафанчик.

Еще совсем недавно жизнь казалась такой обыкновенной.

*

Наконец-то Анечкина собака выползла из-под ванны. Подошла, глядя на нее человечьим взглядом и пытаясь вилять поджатым хвостом. Ну что ей сказать? У Анечки обычная собака, без крыльев. Симпатичный небольшой зверек, сидя перед которым, Анечка может говорить все, что в голову придет. Самое интересное, что ее понимают. К окну близко собака не подходит, тянет носом и ложится подальше.

За окном снова непонятно что – ночь или день, видно только на часах. Впрочем, правильно ли идут часы, тоже никто не знает. Кажется, идут правильно пока. Анечка никогда раньше так внимательно не заглядывала в окно.

За спиной тихонько заскулили. Собака почуяла что-то, хвостиком виляет.

– Кто там, хоть ты скажи.

Наверное, собаке легче, чем Анечке, понять что-то о собаках – даже с собаках с пятачками.

За окном снова видны то деревья, то крупные выразительные звезды, то еще что-нибудь. И только Чудовище по-прежнему роет… возможно, землю, только из-под нее тоже что-нибудь появляется все время. Надоело.

А, может, просто выйти во двор – и будь что будет? Чего бояться уже?

Анечка – выйдет, она решила. Пусть даже ее съест это неизвестное Чудовище, но так больше нельзя. Да, нельзя, никак. Вот туфли, а вот лестница.

Скрип двери, тугая пружина, и дальше – а ничего там, за дверью. Невероятный мороз, колючий, невыносимый, прямо из-за двери. Кто-то остановил ее – или показалось?

Очнулась в комнате, как потом поняла, у Оли. Никого, но было хорошо слышно, как они с Андреем разговаривают в кухне.

– А кто ее знает. Совсем она, что ли.

– Это от одиночества, – начала Оля.

– Оля. Одиноки мы все. И ты, и я, и тетя Маша. И Василиса Петровна – я ничего не говорю, она женщина несчастная.

– Андрюша! Она нам в последний раз такое говорила!

– Ну что она вам «такое говорила»?! – начал выходить из себя Андрей. – Она всегда «говорит такое»! Понимаешь, всегда. У нее в голове всегда был хаос, а теперь и подавно. Что ж ты, или Аня, мне не скажешь ничего «такого»? В человеке дело, понимаешь, в человеке! Как ты думаешь – почему всем разное из окна мерещится?

– Понимаешь, – почему-то спокойно начала Оля, – Чудовище-то, ведь оно у всех Чудовище.

– Да хоть триста тридцать три Чудовища! Не так все просто.

– Пойдем посмотрим.

Анечка валялась на диване и смотрела в потолок.

– О, привет! – сказала Оля и села на край дивана. Анечке было лень шевелиться, она просто улыбнулась. В дверях загрохотал Андрей:

– Шоб я тебя там больше не видел! Копаю себе картошку спокойно. Да я там собак десяток заведу, перед подвалом, чтоб вообще к двери никто из вас не подходил! За два этажа! Злых собак заведу – по соседям насобираю. Тоже еще – Герда нашлась. Выход, как говорится, с другой стороны!

– С какой?

Андрей ничего не ответил, Оле как-то удалось его успокоить, и стало опять уютно, по-домашнему. Анечке вспомнилось, как они тоже раньше вот так же все разговаривали – чуть не заревела.

– Когда это закончится? Ну что это такое.

– Кушать хочешь? У нас картошка есть, будешь?

– Буду, – и Анечка заревела окончательно.

Назавтра Анечка уселась писать письмо. Подруге детства, ее это успокаивало.

Она так увлеклась, что не заметила, что у нее посреди комнаты стоит Андрей и разглядывает стены за неимением другого дела. Значит, еще и открыты двери. Ну и ладно.

– Это что, эпопея «Война и мир?»

– Почти. Привет.

– У Катерины Александровны операция! Ясно? Вот тебе и все объяснение. Получилось, что эта тетя с некоторых пор со вставным позвоночником.

– К-как?

– Очень просто. Как надо во двор выйти, она его вынимает, и получается, что руки с головой тогда прямо из седалища растут. Только Оле не говори, она нервная очень.

– Я тоже нервная.

– Ты хотела знать? Чтоб больше интересно не было. Муж ее, как увидел, на девятый этаж на квартиру удрал. Говорит, это ж не по улице ходить, это на заду ездить! И не видит ничего дальше носа, зрение у нее совсем изменилось. – И Андрей, наконец, устало рухнул на ковер. Посидеть. Внизу хорошо, если люстра не упала.

– Андрюша… Где ты такой ужас взял? Может, это прикол?

– Сейчас везде – один только прикол… Пожалуйста, соври чего-нибудь Ольге, она интересуется. Только этого не говори. Я просто не знаю, что делать. Вы ж бабы, помоги.

– Ну хорошо, это мысль. Бабы так бабы – я специально повспоминаю все известные в народе бабские темы и забью ей ими всю голову. А дальше расскажешь про Чудовище?

Андрей вздохнул:

– Я ведь тоже не понимаю – ничего.

*

«Куда звонить в экстренных случаях». Анечка листала телефонный справочник, такой бесполезный теперь, наверное. Вот. Ветеринар.

– Да, добрый день, – ответили ей, к удивлению, вполне вразумительно.

– Алло! – завопила Анечка, – добрый день! Это ветеринарная больница? У нас какое-то Чудовище во дворе завелось. Большое, страшное, с крыльями.

– Которое двор носом роет?

Анечкиной радости не было предела! Мало того, что ответили, так еще и не посчитали ее слова, мягко говоря, странноватыми. В общем, можно продолжать.

– Да, которое роет, которое вообще все на свете перерыло! Мы все в таком ужасе…

– Девушка, да что Вы! Это же милейшее существо, это счастье Ваше, редчайшее явление!

Редчайшее явление? Этого Анечка не ожидала.

– Да ваше… явление… Я на улицу выйти не могу, и не только я, а все, потому, что улицы нет! И куда звонить?

– Девушка! Послушайте меня. Я Вам расскажу. Вы ничего о нем не знаете.

– Мы уже насмотрелись и что?

– Так спросите.

– Так и спрашиваю: где мои родные и близкие и что мне делать?

– Вот, – заявил старичок. – Хорошо.

– ???

– Хорошо… Дело в том, что это Вы спросите у «Чудовища», или как вы говорите. Оно ж, девушка… как вас, кстати?

– Аня.

– Хорошо… – Опять протянул старичок.– Да-а. Так вот. Аннушка, не горячитесь, это чудо называется трансморф полиструктивный проникающий. Он выпускает нооподии?

Анечка удивленно молчала.

Ну, обрастает оно такими – будто бы кисточками на хвосте?..