Россия и становление сербской государственности. 1812–1856 - Елена Кудрявцева

Основными противниками усиления России в Средиземноморье и на Балканах выступали три европейские державы – Англия, Франция и Австрия. Англия в это время противилась стремлению России закрепиться в районе Проливов, которые она рассматривала как стратегически важный для себя объект на Ближнем Востоке. Франция, давняя покровительница североафриканских провинций Османской империи, была обеспокоена перспективой усиления позиций России в Средиземноморье. Что касается российских интересов в Сербии, то наиболее опасным соперником здесь была Австрия. Между ней и Белградским пашалыком существовали давние и развернутые торгово-экономические, политические и культурные связи. Югославский историк А. Филипович небезосновательно утверждает, что ориентация части сербских старейшин на Австрию в значительной степени зависела именно от хозяйственных контактов[3]. В ходе Первого сербского восстания сербские старейшины нередко обращались к австрийским властям за материальной помощью и дипломатической поддержкой. И хотя австрийские власти не решались открыто встать на сторону повстанцев, они и не отказывали сербам в помощи, рассчитывая получить преобладающее влияние на них в будущем.

Русско-турецкие отношения в первой половине XIX в. прошли ряд этапов – от военного противостояния до заключения политического союза. Их основным содержанием была проблема Проливов, решив которую Россия могла бы добиться беспрепятственного прохождения российских судов из Черного моря в Средиземное. Безусловно, Россия, в силу географического положения и сложившихся политико-экономических связей с Турцией, была наиболее заинтересована в обеспечении свободы навигации в Проливах. Стремление землевладельцев и купцов юга России найти выход на европейский рынок вело к неизбежным конфликтам с Турцией.

Крепнувшие русско-югославянские связи имели в своей основе антиосманскую направленность. При их успешном развитии Россия получала в недрах Османской империи верных союзников в лице православных славян, а Порта – политически нестабильный многомиллионный контингент подданных-славян, ориентированных на помощь державы-покровительницы. Таким образом, развитие русско-югославянских связей имело конечной целью разрушение Османской империи и образование на ее месте дружественных России государств. Однако, выстраивая свою внешнеполитическую стратегию в отношении Турции, российские власти постоянно должны были учитывать интересы своих европейских партнеров, которые не намерены были равнодушно взирать на рост русского влияния в регионе. Вековая мечта о захвате Константинополя и Проливов постоянно подвергалась корректировке российского правительства и в результате активного европейского противодействия не была реализована в рассматриваемый период. Но определенные шаги к ее осуществлению – как решительные, так и более робкие и политически взвешенные – предпринимались российским руководством постоянно.

Образование независимых Балканских государств отвечало интересам России. Пользуясь большим влиянием среди православных славян – подданных Османской империи, – российские власти могли рассчитывать на его сохранение при создании новых национальных государств на Балканах. В то же время всего лишь возможность того, что часть вновь образованных государств может оказаться в ареале влияния Англии или Австрии, удерживала российских политиков от решительных шагов в этом направлении. Кроме того, не исключалась вероятность прямого военного противодействия западных держав чрезмерной, по их мнению, активности российского партнера.

Россия, занимавшая важное место в европейской системе международных отношений, была связана с великими державами целым рядом как формальных союзов, так и нигде не зафиксированных, но реально существовавших негласных договоренностей. Слабым звеном этой системы была Османская империя, в которой в первой половине XIX в. произошло резкое усиление центробежных тенденций. Заинтересованность всех без исключения европейских держав в решении проблемы Проливов и судьбе турецкого «наследства» заставляла российское правительство с большой осмотрительностью строить отношения с православными подданными империи и не допускать, чтобы их стремление к независимости входило в противоречие с интересами внешней политики России. Свои практические шаги оно часто объясняло «политической целесообразностью», с которой следовало считаться и европейским державам, если они были заинтересованы в сохранении европейского «равновесия сил», существенно зависимого от обстановки на Балканах.

Сербы первыми среди балканских славян получили право на автономию в Османской империи, поэтому именно в Белграде в 1838 г. было открыто первое российское консульство. Безусловно, политические и культурные связи, которые были установлены как правительством, так и общественными кругами России с народами Балканского региона, отнюдь не ограничивались Сербией. В сфере российских интересов находились также Черногория, Болгария, Босния и Герцеговина. Однако контакты с этими регионами Османской империи были крайне затруднительными, информация, получаемая оттуда, – разноречивой и нерегулярной. Стоит отметить и то, что у российского правительства отсутствовала сколько-нибудь разработанная концепция поведения в отношении балканских народов, в которой учитывалась бы их роль в реализации наиболее важных задач международной политики России.

Между тем влияние балканских славян на положение дел в Европе было крайне незначительным. Если в первой половине XIX в. в Сербии уже появились политические представительства европейских государств, то сербских дипломатов в Европе пока еще не было. Обретя после 1830 г. ограниченную государственность, Сербское княжество оставалось частью Османской империи. Правда, судя по тому, с какой оперативностью в Сербии стали появляться дипломатические миссии великих держав, можно судить о значении, придаваемом этому провозвестнику южнославянской независимости правящими кругами европейских стран.

Данная работа призвана исследовать русско-сербские связи в период, когда вслед за греками другие народы Балкан начинают появляться на европейской сцене в качестве субъектов международных отношений. Первым среди славян это удалось сделать сербам, их вновь воссозданное княжество, добившись статуса государственной автономии, получило дипломатическое признание ряда европейских государств. Целью работы является изучение русско-сербских политических отношений в ходе продвижения сербского народа к независимости, а также помощи со стороны российских властей, которая была оказана Сербии на этом пути. Основные задачи исследования состоят в том, чтобы рассмотреть развитие русско-сербских отношений с 1812 г. до окончания Крымской войны в 1856 г. и определить роль российской дипломатии в поддержке сербских требований о предоставлении автономии; использовать конкретные документы, относящиеся к предоставлению сербам государственности, которые были подготовлены российскими представителями в Константинополе; рассмотреть миссии российских консулов в Белграде после 1838 г.; выявить взаимосвязи между изменениями во внутренней политике Сербии и ее внешнеполитической ориентацией, а также проследить влияние общеевропейской международной обстановки на тенденции в балканской политике России.

Хронологический период, охватывающий время от Бухарестского мира 1812 г. до окончания Крымской войны, является наиболее важным в становлении сербской государственности. Данный период характеризуется зарождением и развитием так называемой Венской системы международных отношений в Европе, сохранявшейся вплоть до Восточной войны 1853–1856 гг. Он характеризовался лидирующим положением России в европейском «концерте» держав и успешным претворением в жизнь самых смелых планов ее внешнеполитического ведомства. Это касалось и русско-сербских отношений. Их изменения, обусловленные, в частности, ростом политического самосознания сербской нации, достаточно очевидны и свидетельствуют о влиянии на взаимоотношения двух государств как внешних, так и внутренних факторов.

В монографии впервые делается попытка комплексного исследования русско-сербских отношений на протяжении почти полувекового периода. Кроме того, русско-сербские связи рассматриваются на широком фоне общеевропейской международной жизни. Достаточное внимание уделяется также сложной внутриполитической ситуации в Сербском княжестве, выявляются причины ее изменения с приходом к власти уставобранителей. В работе подробно исследуются задачи российской внешней политики в первой половине XIX в. и определяется место, которое занимали в ней Балканы, и в частности Сербия.

Политико-экономические и культурно-просветительские связи между Россией и Сербией отражены как в опубликованных документальных изданиях, так и неизданных материалах, хранящихся в российских архивах. Основные источники находятся в Архиве внешней политики Российской империи российского Министерства иностранных дел. К наиболее полно отражающим проблемы русско-югославянских связей первой половины XIX в. следует отнести фонды: Канцелярия, Главный Архив (СПб.), Посольство в Константинополе, Генеральное консульство в Белграде и Отчеты МИД.