Россия и становление сербской государственности. 1812–1856 - Елена Кудрявцева

На основании дарованных Портой ферманов в Сербии сложилась двойная система управления – сербская и турецкая. В административном отношении Сербия делилась на 12 округов – нахий, во главе которых наряду с представителем турецкой администрации стоял и сербский кнез. Каждая нахия включала в себя более мелкие кнежины, возглавляемые кнезами. Их назначал сам Милош Обренович специальным указом. Кнезы были ответственны за сбор налогов в своих нахиях и кнежинах. В срезах, на которые, в свою очередь, делились кнежины, кнезы назначались более высокими по положению чиновниками. Такая иерархия местной власти обеспечивала своевременный сбор налогов и контроль высших чиновников над низшими.

Местное самоуправление проявлялось и в системе судопроизводства, которая имела несколько степеней. Сельский суд вершили местные старейшины – кметы, обладавшие дисциплинарной властью. Сложные дела передавались в магистрат окружных городов, где вместе с турецкими представителями в их разборе участвовал и сербский кнез. Высшей судебной инстанцией была Народная канцелярия. Ее решение считалось окончательным. На всех трех ступенях суд вершился без какого-либо законодательства, то есть строился на обычном праве, опираясь лишь на традицию и общее мнение членов суда.

К 1819 г. все население Сербии составляло около полумиллиона человек. Значительная часть сербов оставалась в шести округах, отошедших к Турции после подавления Второго сербского восстания. Основная масса населения проживала в селах и небольших городках. Немусульмане должны были выплачивать Порте многочисленные и обременительные налоги, главным из которых был харач, выплачиваемый всем мужским населением в возрасте с 7 до 70 лет. Кроме основных, существовал целый ряд поборов на содержание князя, административных учреждений, бел градского паши и сербского епископата[50].

Сербия, а позже Сербское княжество, безусловно, являлись главным предметом внимания внешнеполитических ведомств как соседней Австрии, так и России. Если первая стремилась захватить Сербию наряду с другими балканскими областями, то российский МИД претендовал на укрепление и расширение своего политического влияния в самом сердце балканских владений Турции. Согласимся с мнением современного югославского историка Душана Берича, когда он называет сербский вопрос центральным в политической жизни всей Юго-Восточной Европы[51]. Являясь наиболее развитой в социально-экономическом отношении частью балканских владений Османской империи, имея хорошо развитые торговые связи с соседними областями и с Австрией, именно Сербия в дальнейшем стала центром притяжения всех южнославянских народов региона. Пример ее успешной борьбы с центральной османской властью и учреждения местных органов управления взамен турецких воодушевлял соседние славянские народы на борьбу с турками. Постепенно вызревала идея создания единого южнославянского государства, центром которого должно было стать Сербское княжество.

Политика России на Балканах, и в частности в Сербии, в первой половине XIX в. прошла ряд этапов. Она была обусловлена меняющейся международной обстановкой, вносящей коррективы во внешнеполитические планы российского правительства. Однако на протяжении всего этого периода курс российского МИД был неизменно направлен на утверждение политического влияния как в Турции, так и в Сербии. Противодействие европейских партнеров, а также изменения, происходившие во внутренней жизни Сербии, ввергнутой в противоборство политических течений, не позволяли России в полной мере следовать намеченным курсом. Поэтому ее собственная политика в Сербском княжестве выглядит порой достаточно противоречивой, однако следует признать ее общую направленность на поддержку развития сербской государственности. Эта поддержка была ограничена целым рядом обстоятельств, главнейшим из которых было лишь частичное совпадение внешнеполитических интересов двух славянских стран на данном этапе их взаимоотношений.

2. Русско-сербские отношения от Бухарестского мира до начала Восточного кризиса 20-х гг. XIX в.

Международно-правовой основой сербской автономии стала VIII статья Бухарестского договора, заключенного после русско-турецкой войны 1806–1812 гг. Бухарестский мир явился крупной дипломатической победой России. Он значительно укрепил ее положение на южных рубежах – Россия превращалась в придунайскую державу и сохраняла добровольно присоединившиеся к ней области на Кавказе. Условиями этого мира впервые юридически признавалось право сербского народа иметь ряд органов самоуправления, обеспечивавших определенные возможности для национального развития.

Мир, заключенный с Портой, потребовал большого дипломатического искусства от российских представителей и стал несомненной заслугой М. И. Кутузова, который вел переговоры с османскими уполномоченными. Осенью 1811 г. Кутузов получил из Петербурга инструкции, в которых содержалось изложение приемлемых для России условий заключения мирного договора. В них предусматривалось обеспечение прав Сербии «сколь можно согласно с желаниями сербской нации»[52]. Несмотря на сопротивление турецких представителей, Кутузову удалось включить в текст договора статью о предоставлении Сербии автономного управления.

VIII статья договора гласила: «…Блистательная Порта, движимая чувствием милосердия, примет на сей конец с народом сербским меры, нужные для его безопасности. Она дарует сербам, по их просьбам, те самые выгоды, коими пользуются подданные ее островов Архипелажских и других мест, и даст им восчувствовать действие великодушия ее, предоставив им самим управление внутренних дел их, определив меру их податей, получая оные из собственных их рук, и она распорядит наконец всеми сими предметами обще с народом сербским»[53].

Включение этой статьи в текст русско-турецкого договора послужило прецедентом для выдвижения сербами своих требований в дальнейшем и закрепляло за Россией право добиваться безусловного исполнения Портой принятых ею обязательств. Видный деятель сербского просвещения Вук Караджич высоко оценил значение VIII статьи: «Турки подписали свободу и права сербского народа в Бухаресте в 1812 г.»[54].

В 1815 г. в Сербии вспыхнуло Второе сербское восстание под предводительством Милоша Обреновича. Это восстание существенно отличалось от предыдущего. Новый лидер не ставил перед собой далекоидущих целей национального освобождения, но предпринял попытку вооруженным путем оказать давление на Порту, с тем чтобы добиться от нее ограниченных уступок по вопросам внутреннего управления. Обренович уверял Порту, что борьба сербов направлена не против турецкой власти, а лишь против «несправедливого» белградского паши, притеснявшего население. Милош не стремился к решительным победам повстанческой армии и надеялся смягчить гнев турецкого правительства мягким обращением с пленными турками. Через отпущенного с богатыми подарками пашу он передал великому визирю свое желание поскорее закончить вооруженный конфликт с Портой на условиях предоставления Сербии прав внутреннего управления[55]. В дальнейшем Милош добровольно сложил оружие, сочтя более выгодным пойти на перемирие с Портой. Великий визирь назначил его главным кнезом трех округов, в которых Милош постепенно захватил всю власть.

Второе сербское восстание побудило Россию обратить более пристальное внимание на состояние дел в европейской Турции. С целью принудить Порту к исполнению ее обязательств по последнему мирному договору российский посланник в Константинополе А. Я. Италинский направил османскому правительству ряд официальных нот, в которых выражался протест против продолжавшихся военных действий османской армии в Сербии. «Нижеподписавшийся должен… представить Блистательной Порте быстрое умиротворение Сербии как самое надежное средство избежать в будущем нежелательных споров в связи с отступлением от Бухарестского договора в отношении сербов», – говорилось в ноте от 18 (30) сентября 1815 г.[56] Обращения российского посланника сыграли свою роль в том, что османские власти вынуждены были пойти на заключение устного договора с сербами и предоставить им ряд официальных документов, в которых закреплялись некоторые права самоуправления[57]. Семь ферманов, изданных Портой в конце 1815 – начале 1816 г., явились первым шагом на пути реализации VIII статьи Бухарестского мира.

Пытаясь найти поддержку европейских держав, сербское руководство послало своих представителей на Венский конгресс. Сербскую делегацию возглавил протоиерей Матия Ненадович. Он вручил статс-секретарю К. В. Нессельроде письмо для передачи его Александру I. В письме говорилось о тяжелой участи сербского народа и его надеждах на то, что российский император сумеет склонить представителей европейских держав на конгрессе к совместному выступлению перед Портой в пользу Сербии. Со своей стороны, в записке, поданной Александру I, Нессельроде подчеркивал, что сербы не бунтовщики и не добиваются полного освобождения от турецкого владычества, а лишь не хотят оставаться жертвами произвола[58].