Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

как ты – молодые – стройка пусковая, ударная, комсомольская!» Бригадир мой, Сергей Точилов – ас, конечно, сварочного дела, – подбодрил: «Обеспечим и дух молодежный!» У меня это была первая комсомольская стройка, а у Сергея за плечами несколько ударных – шестая домна в Нижнем Тагиле, рельсо-балочный стан. Он всегда знает, что говорит, обеспечивает то, что действительно необходимо.

…Я сразу проникся уважением к стройке. Небольшая она Если говорить точно – четыре крупных объекта: дробильно-сортировочная станция, отделение фильтрации и сушки апатитового концентрата, отделение сгущения железованадиевого концентрата, отделение сгущения апатитового концентрата.

Но проект рудника уникальный! И дело вот в чем. Наши уральские руды особенные. Во-первых, в них содержится очень мало меди – в 30 – 40 и даже в 50 раз меньше, чем железа в железных рудах. Вон сколько надо руды переработать, прежде чем напитать сырьем Краенфуральский медеплавильный комбинат, который, как мы сразу же узнали, сильно в Волковском руднике нуждается.

Во-вторых, руды, помимо собственно меди, содержат в себе серу, цинк, редкие и благородные металлы.

Их надо выплавливать! Этим займется вторая очередь рудника. Руду добывают открытым способом Красивый котлован, – я долго стоял у края его, – вольно здесь, грандиозно. Нацеленными взрывами отваливают глыбы иной раз диаметром до двух метров – и в грохот! Таких громадных грохотов в нашей стране пока нет – вот в чем уникальность дробильной станции.

И еще приятная особенность – сразу же вводятся в строй очистные сооружения. Так что речки вокруг рудника будут чистыми…

Но стоят пока пустые коробки. Для специалиста они – укор. Раз приехали, надо работать. Надо быстро ввести в строй основные объекты, мы это понимали. Осень и начало зимы 1981 года всем запомнились.

Однажды при пуске котельной возникла необходимость поработать и в выходные. Товарищ из Москвы сказал нам: «Пиночет в Чили запретил продавать медь стране. Что ж, у нас есть своя. Вот и выплавим ее!»

Со мной, например, много разговаривать не надо. Какой-то там Пиночет решил укусить нас – не пришлось бы выкусить! Бригадир тоже головой кивнул – стройке котельная нужна!

А морозы уже поджимают. Ближе к вечеру над каждым – облачко от дыхания. Сначала сроки испугали – огромный корпус дробильно-сортировочной станции страшил своей пустотой. Да еще часть рабочих ушла на возведение котельной…

Небольшая стройка походила на табор. Почти двадцать трестов и стройорганизаций, у каждой – свой вагончик, свои костры. Иной раз подумаешь: партизанский бивуак! А что: атмосфера суровая, деловая.

Еще бы: комсомольский отряд насчитывал почти сто человек Сильно работали. Но мы все отдавали должное и тем, кто стройкой руководил.

Не просто увязать интересы и дела двадцати разных организаций. Я класс профессиональный в человеке сразу подмечаю. Видел, директор рудника Федосеев Виктор Константинович и начальник стройки Григорий Овсеевич Голденберг – настоящие специалисты. Умеют не просто подсказать, а если надо, и показать! Я сам слышал, как Григорий Овсеевич давал совет одному сварщику – и такой точный, дельный.

Отряд комсомольский под руководством Николая Морозова четко поставил соревнование. Что удивило – организовать социалистическое соревнование помогал. научный сотрудник нормативно-исследовательской станции при тресте Уралгражданспецстрой Юрий Васильевич Жданов. Он нас и познакомил с научными основами соревнования. Соревнование, оказывается, – это целая наука!

Я задал вопрос коварный:

– А как думает наука, за что мы соревнуемся? Уж не за те ли пять-десять рублей, которые мы получаем при еженедельном подведении итогов?

Спросил так, потому что лично я не за деньги соревновался. Мне важно сохранить профессиональное достоинство, постоять за честь бригады.

– Есть понятия, "которые человек держит в себе бережно, поглубже. Не каждый день о них говорит. Так и стимул соревнования – не на поверхности он лежит, но в основе уважения к тому, что делаешь. А деньги – поощрение, награда, – так мне ответил Юрий Васильевич.

Запомнил я его слова; запомнил потому, что волнуют меня такие вопросы – соревнование, бережливость, честь рабочая. Вот стройка, десять миллионов она стоит. Спешим ее закончить. А я смотрю – в уголке один рабочий ножовкой бревно пилит. Это на таком динамичном участке, как наш, все равно что море ложкой черпать! Да и оскорбляет такой бессмысленный ручной труд человека. Или: пять женщин простым топором рубят железную ленту. Каменный век!

Так, наверное, работали еще тогда, когда крестьянин Константин Чащин открыл этот рудник. Да и то, думаю, уж бревна-то они поперечной пилой разделывали.

Я не успокоился, поинтересовался у прораба Влади-. мира Вершинина насчет ножовки.

– Куда-то исчезли пилы и бензопила, – сокрушался и он.

Я читал в газетах, что промышленность группы Б, то есть та, что должна поставлять инструмент, будет в новой пятилетке развиваться быстрее группы А, то есть тяжелой промышленности. Правильно! Кранов, тягачей, тракторов на стройках хватает, а вот малая механизация пока в забытьи.

…Я полюбил эту стройку. Узнал теперь, что такое комсомольская, что такое ударная! Триста человек у нас побывали из комсомольских отрядов. Школу прошли! А она, эта школа, быстро прорисовалась: строить быстро, качественно, чтобы не переделывали. Думаю, если бы на таких комсомольских стройках, как Магнитка, Днепрогэс, Комсомольск-на-Амуре, переделывали, скольким поколениям было бы стыдно!

За эту стройку не будет стыдно. Я за свои швы уверенно говорю. За дробильную фабрику с ответственностью заявляю… На комсомольских стройках особенно ярко проявляется эта особенность, когда слово сдержишь, честно в глаза людям смотришь. Так что трудовой успех, может быть, не просто производственное явление, но душевное!

…Да, мы свое дело сделали. Горячие были дни, и мы не остывали. Пустили котельную. Подвели к готовности фабрику. И те металлические пролеты, которые я сваривал, повисли как гирлянды. Да, они мне цветы напоминают. Вот-вот будет пущена первая очередь. Получит медь страна из волковского пласта. Я не знаю точно, куда эта медь пойдет – может, на детали к спутнику, может, на ручку к дверям дворца бракосочетания. Не буду я сильно рассказывать про морозы, ветры на высоте, про то, что не всегда приходилось горячий обед перехватить, что бывало и нервничали из-за неувязок, главное – я близко увидел своих сверстников в деле, посмотрел их, себя сравнил, и стройка эта комсомольская подтвердила – правильную линию в жизни взял, именно ту профессию выбрал…

Александр Удовкин – мастер.

Здесь, в кубрике теплушки, решаются важные, неотложные вопросы стройки.

Понял я еще многое про коллективизм наш – Свердловск, Тагил, Североуральск, Кушва – вот сколько городов возводили рудник, миром трудились, как говорят на Урале.

Мы, рабочие,