Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»

Позавтракали они вместе, причем таинственное исчезновение со столика двух яиц прошло, кажется, незамеченным. Впрочем, когда Алексей сообщил спутникам, что скоро ему выходить, женщина вызвалась сама сложить его постельное белье… Невольное маленькое сообщничество сблизило их, и мать Славика сказала:

– Между прочим, в райцентре, куда вы еде1 те, живет моя давняя подруга Соня Курцевич. Работает директором школы. Хотя фамилия ее сейчас другая – по мужу она Вершинина.

– Между прочим, – в тон ей ответил Алексей, – моя фамилия тоже Вершинин, и я прихожусь родным братом мужу вашей подруги.

– О! – только и смогла произнести женщина. – Поистине, мир тесен. Что же, отрекомендуюсь и я. Живем мы в Гродно, зовут меня Татьяна Григорьевна. Фамилия моя Голуб, муж…,

– Стоп! – чуть не в панике замахал руками Алексей. – Мир еще теснее, чем вы думаете. Если муж ваш Голуб, то зовут его Антон… э-э-э?

– Сергеевич!

– Он капитан милиции…

– Подполковник.

– Очень вероятно: шесть лет прошло. Тогда у вас должен быть приемный сын Михась.

– Михась-парашютист! – восторженно заорал Мирослав.

– Он сейчас служит в армии, – пояснила Татьяна Григорьевна. – Погодите: а вы… неужели вы тот Лешка, о котором мне Соня и Михась рассказывали? Значит, это вы умудрились заварить тогда детективную кашу?

– Почему – заварить, почему – кашу? – обиделся Алексей.

Но уже визжали тормозные колодки, громыхали вагонные буфера, и пора было выходить.

Керогаз как продукт цивилизации

Варфоломей тосковал. Стрелки ходиков неумолимо приближали время к девяти. Именно на этот час – в ноль-ноль – назначен сбор звена в лесном малиннике. Время выбрано с умыслом: женщины и девчонки уже уйдут со своими кошелками с опушки, и никто не помешает развернуть операцию по прочесыванию густого ельника вплоть до самой реки. Цель операции – установить происхождение таинственного ночного, а точнее – предрассветного белесого дымка над еловыми джунглями.

Вчера конопатый Юзик Бородич первым обнаружил дым и показал его деду, вместе с которым выгнал корову перед восходом солнца. Дед отреагировал флегматично:

– Самогонку робят. Дело обычное – скоро Спас…

Позже Юзик нервно говорил Варфоломею:

– Им Спас, а в колхозе пас: семена не засыпаны. Батька по ночам зубами скрипит – думает, где взять зерно на озимый сев, а пьянчуги его на сивуху переводят.

Батька его Феликс Устинович был бригадир в здешнем колхозе и очень переживал за свое «подразделение»,как он называл бригаду. Но ему Юзик ничего не сказал о подозрительном дыме над ельником. Опасался немыслимо вспыльчивого отцовского характера. Так и видел, как бывший партизанский взводный хватает топор и бежит крушить самогонные аппараты. Никакой милиции дожидаться не будет. А если рядом с аппаратом его хозяин окажется?

– Нам бы самим найти этих винокуров, – развивал идею конопатый Юзик. – Ну, нашему звену… Найти и засечь.

– Они тебе… засекут, – усомнился Варфоломей. – Дорогу в лес забудешь!

– Ты, Варька, дрейфун досрочный, хоть и звеньевой. Мы же тайно, по-пластунски. Сплошной прочес! А потом уж участковому доложим эти… кардиналы.

– Координаты. Придумал ты вроде ничего, только родители в лес не отпустят. Говорят, медведь появился.

– Медведь летом людей не трогает, тем более маленьких.

– Ты это матери объясни…

Однако идея сплошного прочеса захватила Варьку. Через месяц являются они в школу, а их встречает духовой оркестр, и директор Софья Борисовна провозглашает: «Пионеры из второго звена пятого «А» класса во время летних каникул отличились при разоблачении злостных нарушителей закона, и им объявляется…»

Что им будет объявлено, Варфоломей пока не представлял, но перспектива похвалы приятно щекотала в носу. Решение о походе было принято и одобрено всем звеном. Название операции – «Голубой дым».

Но что толку в названии, если сейчас Варька вынужден торчать дома около распроклятого керогаза. Эту адскую машинку он люто ненавидел: стоит себе тихо и смирно, безобидно попискивает синим огоньком под колпаком с дырочками, потом вдруг взрывается косматым костром, и тогда пожара не миновать, если не накрыть пламя мокрым рядном, которое всегда запасливо лежит рядом. Можно, конечно, засыпать песком, но тогда напрочь пропадает варево. Однажды Варфоломей уже угостил своих домашних пшенно-песчаной кашей.

Выключить керогаз и попросту смотаться из хаты он не имеет права: в кастрюле варятся говяжьи кости и копыта – основной компонент будущего студня. Срок его приготовления сестра Прасковья определила весьма расплывчато: «Пока не загустеет. Ты, Варенька, изредка помешивай, но главное, чтобы огонь не погас…»

И все же бывает удача на белом свете. В дверях кухни неожиданно возник высоченный парень в голубой тенниске. Вытер желтые туфли о половик и вежливо пророкотал молодым баском:

– Добрый день этому дому. Здравствуй, Варфоломей! Меня ты, конечно, не узнал. Ну-ка, поднатужься!

Варфоломей молчал. На кого похож этот долговязый и красивый парень? Кажется, на секретаря райкома Дмитрия Петровича. Только тот постарше и покрупнее. Но похож.

– Старайся, старайся, – подталкивал гость, усевшись на табуретку. – Могу помочь: бумажные «иштребители» помнишь? Кто их тебе делал?

Из самых ранних и сокровенных глубин детской памяти вдруг выплыло: такой же солнечный летний день, на крыше их сарайчика стоит мальчишка в коричневой городской курточке и отправляет в воздух беленький самолетик из листа тетрадной бумаги. Тот крутится в теплых струях легкого ветерка, а потом бесшумно опускается на плечо очарованного Варьки. Сам он в знак клокочущей в сердчишке признательности дарит конструктору немецкий «железный крест», которых порядочно валялось тогда в коровьем хлеву: партизанские трофеи брата Ивана. И еще: откуда-то привезли этого мальчишку на машине, и он лежал хворый на их широкой деревянной кровати, а Паша плакала над больным и говорила, что он герой, потому что убил главного бандита. Потом он выздоровел и уехал, а Паша все равно плакала…

Варфоломей забыл про керогаз. Он несколько раз обошел вокруг табуретки, но никак не мог раскрыть рот. Трудность состояла не в том, чтобы назвать имя – его он легко вспомнил, а в том, как обратиться к этому молодому, но совсем взрослому парню. И снова гость помог:

– Тогда ты называл меня просто Лешкой, а я тебя – Варькой. Что верно, то верно: выросли мы, посолиднели. Давай так: я Алексей, а ты Варфоломей. Только без «выканья».

Варька счастливо хмыкнул-:

– Нехай так… Вот только угостить пока нечем… тебя. Скоро Паша придет, тогда…

– Скоро?! – Алексей круто поднялся, поправил воротник тенниски, извлек расческу.

Но раньше Прасковьи заявился конопатый Юзик. Сунул в окно свои вихры и заорал, не обращая никакого внимания на постороннего:

– Ты кто – звеньевой или шеф-повар, чтоб тебе подавиться своими щами-борщами! Семеро