Военное искусство и военная культура Евразии - Вадим Борисович Белолугов

полка. Согласно донесения, население деревни Нокеус Юшкозерской волости «взбунтовалось против советской власти, взбунтовавшиеся имеют оружие», общим собранием односельчан было принято решение «по возможности обороняться» против красноармейцев, «отряды незначительной силы разрушать, и в случае сильного давления уйти в Финляндию»[9]. 14 октября 1920 г. на основании доклада командующего бригадой начальник штаба дивизии проинформировал председателя Карревкома о том, что по имеющимся в его распоряжении сведениям, «в Карелии неспокойно». Карревком из-за «несознательности населения никакой популярностью у карелов не пользуется, население в громадном большинстве тяготеет к Бело-Карельскому правительству, которое не скупится на обещания всяческой помощи и поддержки со стороны Финляндии. В том, что со стороны Бело-Карельской власти готовится что-то, убеждает ничем не вызванный уход мужского населения в селениях Ухтинского района. Уход отмечается и в Олангской волости, откуда ушло в Финляндию до 150 чел. во главе со своим исполкомом[10]. В донесении шла речь о деятельности Карельского объединенного правительства, которое было образовано в эмиграции в декабре 1920 г. и включало в себя членов бежавших в Финляндию Олонецкого правительства Г. Куттуева и бывшего Временного Карельского (Ухтинского) правительства. Под именем Карельского центрального правительства оно продолжало работу до 1923 г., позднее при нем возник и продолжал действовать после его ликвидации так называемый Карельский заграничный комитет[11].

Наряду с нерешенностью национального вопроса, что способствовало обострению социально-политической обстановки в крае и усиливало этническую отчужденность между русскими и финнами или между русскими и карелами, одной из причин недовольства властью в ряде случаев стало поведение местных советских руководителей и командования воинских частей.

По воспоминаниям Тойво Антикайнена, бойца 164-го (впоследствии переформированного в 6-й финский) стрелкового полка, состав полка из «красных финнов»-эмигрантов оказался очень пестрым - по возрасту были люди от 15 до 60 лет. Были и совсем необученные. Дисциплиной тоже нельзя было похвастаться. Они повоевали в Финляндии, на южных просторах России, в сибирских степях, защищали эстонскую бедноту. Они появлялись всегда и везде там, где нужно было уничтожить старую власть, которой суждено исчезнуть с лица земли. Для систематической боевой подготовки времени не оставалось. Не было также обученных командиров»[12]. Одной из главных новых ценностей, на формирование у бойцов РККА направлялась работа армейских политорганов, стало осознание ими своей освободительной миссии по отношению к классово близким представителям «угнетенных» всех национальностей. В реальной повседневности это оборачивалось не только обострением социальных противоречий в карельской глубинке, но и усилением межэтнической напряженности. В период гражданской войны такие отношения сложились между русскими крестьянами Заонежья и служившими здесь финнами-красноармейцами. В ноябре 1920 г. на совещании представителей карельских волостей Кемского уезда об отношении населения к советской власти и организации работы на местах делегат из Подужемья жаловался, что «финский полк взял без платы» 120 пудов рыбы. Участники II волостного съезда Богоявленской волости Повенецкого уезда, состоявшегося в июне 1920 г., обратились с просьбой снять с волости молочную повинность, поскольку молоком снабжаются красноармейские части и не произведен расчет за взятое во время разверстки у населения сено.

Волнения зимы-весны 1920-1921 гг. в некоторых северных волостях КТК, главным образом, в районе Тунгуды, где население отказывалось работать на сплаве леса, подавлялись подразделениями 379-го стрелкового полка, охранявшего государственную границу[13]. Красноармейцы были высланы для ликвидации беспорядков среди гражданского населения по распоряжению руководства Коммуны, применившего, таким образом, военную силу в отношениях с жителями автономной области[14].

В первые послереволюционные годы обстановка и обстоятельства военной службы красноармейцев от рядовых до командиров, так же как и их последующие связи с армией и государством после демобилизации формировали взгляды и поведение, которые составили основу «военизированного социализма» как компонента политической культуры 20-30-х гг. С этого периода советские лидеры стали воспринимать чрезвычайные меры по отношению к населению как норму, а в обстановке чрезвычайщины, которая зачастую создавалась самими военнослужащими, злоупотребления армии оборачивались против всех жителей карельской деревни, вызывая взаимную неприязнь.

Катастрофическая экономическая ситуация, сложившаяся в КТК в 1921 г. вследствие проводившейся в РСФСР политики «военного коммунизма» и наследия, оставленного Гражданской войной стала основной причиной, побудившей карелов выступить с оружием в руках против новой власти[15]. Это было одно из многих, но наиболее известное крестьянское восстание 1920-22 гг. Однако «карельский мятеж» имел свои особенности, связанные с пограничным положением и национальным составом населения. Этническая родственность карелов и финнов, обретение Финляндией независимости, с одной стороны, вызвало активизацию сепараторских настроений у карелов, а с другой - стремление Финляндии присоединить к себе соседнюю Карелию[16].

В начале июля 1921 г. карельские эмигранты в Финляндии, группировавшиеся вокруг Центрального правительства Карелии, вручили финляндским членам смешанной советско-финляндской комиссии по урегулированию вопросов вступления в силу Тартуского мирного договора памятную записку, содержавшую перечень нарушений Советской Россией положений договора, касавшихся карельской автономии. В записке указывалось, что КТК не равнозначна Восточно-Карельской автономной области, упоминавшейся как в статье 11 Договора, так и в «Заявлении о самоуправлении Восточной Карелии», оглашенном советской делегацией при его подписании[17].

Воспользовавшись памятной запиской, финляндская дипломатия выдвинула требование о контроле за соблюдением прав карельского населения в рамках смешанной советско-финляндской комиссии. Отношения между двумя странами резко ухудшились вслед за обнародованными в конце августа 1921 г. двумя нотами протеста правительства Финляндии по поводу нарушений Советской Россией положений Тартуского мирного договора о Восточной Карелии.

Проходивший 2-10 октября II Всекарельский съезд Советов отклонил обвинения в нарушении Советской Россией положений Тартуского мирного договора о Восточной Карелии, квалифицировав ноту Финляндии от 25 августа 1921 г. как вмешательство во внутренние дела страны и КТК. В резолюции по этому пункту отмечалась «непреклонная воля карельского народа к тесному союзу» в федеративных рамках с Российской Федерацией[18].

Стремясь привлечь на свою сторону как можно большее число сочувствующих, эмигрировавшее Ухтинское правительство делало ставку на тяжелое экономическое положение советской России вообще и Карелии в частности. В июле 1920 г. оно провело собрание карелов, ушедших в Финляндию, в котором приняло участие 60 человек. Собрание постановило произвести мобилизацию всех карелов, находившихся на территории Финляндии и вооруженным путем осуществить создание свободной автономной Карелии, северная граница которой включала бы весь Кольский полуостров и проходила далее по Северному Ледовитому океану через Белое море, деля последнее пополам, захватывая Повенец, почти все Онежское озеро с Петрозаводском, Олонец и часть Ладожского озера. По данным Карельского ревкома, в Финляндию ушло 12 тыс. повстанцев-карелов, что по масштабам Карелии не так уж мало и свидетельствует об участии местного населения в антисоветских выступлениях. По амнистии, проведенной осенью 1920 г., в Восточную