Выбор Клеопатры - Марина Серова

— Таня, ты не можешь представить себе, он такой… даже не знаю, как тебе сказать…

— Лена, не напрягайся, что, я трупов никогда не видела! Да сто раз!

— При чем здесь труп! Я о Саше говорю! — возмутилась подруга.

— О каком Саше? — не сразу поняла я. — А, о вашем новом ботанике…

— Не о ботанике, а о географе, — поправила меня Ленка. — Он мне так нравится! Да что там нравится, я от него с ума просто схожу.

Насчет последнего сомневаться не приходилось, потому что видок у моей подруги был действительно странноватый — она улыбалась совершенно идиотской блаженной улыбкой. А заговорив дальше, только подтвердила мои наблюдения.

— Таня, я так счастлива, так счастлива! Саша — это нежданная заря, вдруг взошедшая в сумерках моего мрачного существования…

— Ленка! Какое еще мрачное существование? О чем ты?

Подруга немного помолчала, потом доверительно сообщила:

— Знаешь, Таня, я хочу от Саши ребенка.

— Что?! Почему именно от него-то?

Лена встала, посмотрела на меня свысока, взяла пустую чашку и молча ушла на кухню. Наверное, она обиделась. Ну, право слово, в ее положении от олигарха рожать надо, а не от такого же нищего, как она, учителя. Подруга погремела на кухне посудой и вернулась.

— Значит, ваше первое свидание прошло на лоне природы? — начала я. — Что ж, это романтично! Осень в этом году затянулась, красота такая в лесу… Но, может, не стоило тащить туда учеников?

— Pourquoi pas? — Ленка заговорила по-французски и тут же перевела: — Почему бы и нет? Все было здорово, если бы не труп…

— Кстати, ты не могла бы остановиться на этом факте поподробнее?

— Таня, у меня, можно сказать, личная жизнь налаживается, а у тебя на уме одни покойники! Ты просто извращенка какая-то!

— Дорогая, я, между прочим, сидела в ресторане с одним очень интересным молодым человеком, а ты позвонила мне и стала рассказывать о вашей страшной находке в лесу. Я все бросила и примчалась на такси к тебе, оказывается, только для того, чтобы послушать твои признания! Я, конечно, рада, что ботаник всколыхнул твою личную жизнь, но скажу прямо — дуэль в лесу меня заинтересовала больше. Это очень неординарно.

— Иванова, вот в этом ты вся! Я знала, что тебя можно заманить к себе только трупом. — Ленка допила кофе, лукаво улыбнулась и поставила чашку на журнальный столик.

— Так. Я что-то не поняла. Ты все выдумала про убитого «мушкетера», да?

Подруга молчала, сосредоточенно рассматривая свои наращенные ногти. Конечно, я не держала на Ленку зла, но все-таки меня постигло легкое разочарование. Было такое ощущение, что детектив прервался на самом интересном месте, потому что кто-то безжалостно вырвал из книги несколько страниц.

Я достала сигарету, щелкнула зажигалкой, сделала несколько затяжек, подобрела и попросила:

— Ну ладно, рассказывай про своего географа! Что он хоть представляет собой? Красивый? Высокий? Почему ты считаешь, что именно он должен быть отцом твоего ребенка?

— Таня, в нем сразу чувствуется порода. Он говорил, что его предки были дворянами. Сейчас включу компьютер, сама все увидишь и оценишь, — как бы нехотя, сказала Ленуся и поднялась с кресла. — Я брала у одной девочки цифровик и сняла Сашу. Короче, сейчас тебе покажу.

— Хорошо, давай посмотрим, — снисходительно сказала я и придвинулась ближе к компьютерному столу, чтобы заочно познакомиться с Ленкиным бойфрендом.

Александр Ильич оказался чистым «ботаником» — невысокого роста, слегка сутулый, в очках и, кажется, моложе влюбленной в него француженки лет на пять. Наверное, он только в этом году окончил пединститут. А главное — никакой «породы» я в нем не углядела. Но моя подруга говорила о Саше как об идеальном красавце и вся лучилась от счастья. Поскольку Елена не была избалована мужским вниманием, то ее отчасти можно было понять. Как говорится, на безрыбье и рак — рыба. Интересно, что бы она сказала, узнав, из-за какого «изъяна» я отвергла красавчика Дэна?

Стоп! А это что такое? Неужели Ленка не врала про покойничка в мушкетерской накидке и с колотой раной в груди? На мониторе компьютера появилась весьма апокалипсическая картина, о которой рассказывала подружка по телефону. Только мне эта осень показалась не левитановской, а скорее уж пушкинской — «пышное природы увяданье»… И на этом желтеньком фоне окровавленный труп.

— Когда я пришла в себя, то попросила Сашу заснять место преступления, потому что догадалась — тебя это заинтересует. Он не хотел, но потом все-таки сфотографировал все это безобразие с нескольких сторон.

— Так, значит, вы на самом деле нашли в лесу труп? — спросила я, внимательно рассматривая фотографии.

— Как видишь. Вот он во всей своей красе, — сказала Ленка и брезгливо поморщилась.

— А это что такое? — Я перехватила у подруги мышку и подвела курсор к какому-то непонятному предмету, лежавшему недалеко от трупа.

— Перчатка. Замшевая, новая, мужская, — сказала Ленка со знанием дела. — Именно ее наличие на месте преступления и подтолкнуло меня к мысли, что это не просто убийство, а дуэль. Это так символично!

— Да? А в чем ты видишь здесь символику?

— Таня, ну какая ты ограниченная! — с апломбом заявила Ленка. — Вызывая на дуэль, обычно бросают в лицо перчатку. Разве ты этого не знала?

Я молча проглотила Ленкино замечание насчет узости моего мышления и стала думать над ее версией, но логика как-то с ней мало согласовывалась.

— Дорогая, насколько я помню из сентиментальных и исторических романов, перчатку действительно бросали обидчику в лицо, а потом присылали к нему секундантов, назначавших место и время проведения дуэли. А эта «варежка», скорее всего, попала туда случайно, — сказала я не без издевки. Не хватало того, чтобы Ленка стала корчить из себя заправскую сыщицу! — Нет, твоя версия слишком надуманная, она вообще выходит за пределы воображения.

— Тебе, конечно, видней, ты ведь у нас гений частного сыска, — съязвила в свою очередь Ленка, — но вот менты забрали перчатку как вещественное доказательство.

— Значит, вы позвонили в милицию и остались ждать опергруппу?

— Разумеется. Разве мы могли поступить иначе?

— Конечно, нет. Вы все правильно сделали. Кстати, где все это произошло?

— На Кумысной поляне, недалеко от Малинового родника.

— Ясненько, — сказала я и стала снова просматривать все фотографии, увеличивая отдельные детали. — Лена, а тебе не кажется странным, что накидка цела и невредима? Если этого д’Артаньяна проткнули рапирой, то оружие должно было сначала пройти через накидку, а уже потом через куртку и в конечном итоге пронзить тело…

— Дети тоже обратили на это внимание, — призналась Лена. — Но Саша предположил, что накидка развевалась на ветру, и в тот момент, когда противник безжалостно пронзил этого несчастного человека холодным оружием, накидка просто поднялась от ветра вверх.

— Вчера действительно было очень ветрено, — согласилась я, но только с погодными условиями. Сама версия насчет дуэли мне не нравилась. — Знаешь, Лена, твое предположение очень красивое, но слишком уж киношное.

— Почему?

— Я думаю, что ветер тут совсем ни при чем. Скорее всего, эту барахлину надели на д’Артаньяна уже после убийства, чтобы придать преступлению определенный оттенок, пустить следствие по ложному следу. Вот ты первая на этот трюк и купилась. Сама посуди — какая может быть дуэль в двадцать первом веке?!

— А почему нет? Ты думаешь, что благородных мужчин уже не осталось? — с вызовом спросила меня подруга.

Я увидела в Ленкиных глазах все тот же неистребимый блеск и поняла, что уж она-то определенно считает своего географа рыцарем на белом коне, способным вызвать кого-нибудь на дуэль, дабы защитить ее честь. Лично я таких иллюзий не питала не только в отношении ее Пржевальского, но и кого-либо другого.

— Да, Лена, я считаю, что никакая это не дуэль. И доказательство тому очень простое — оружия при этом мушкетере нет. Если он дрался в честном бою, то где его шпага или рапира? Я что-то не вижу оружия.

— Ты права, его там не было. Но ведь обе шпаги мог забрать противник…

— Мог, но зачем он чужую-то прихватил? Дуэль так дуэль! Как там говорят твои французы? На войне как на войне!

— A la guerre comme, A la guerre, — перевела Ленка на язык оригинала и задумалась. — Да, все это, конечно, очень странно и безусловно выходит за рамки обыденного…

— А из чего накидка сделана?

— Похоже, что из простыни. Дырку посередине прорезали для головы, и кресты нарисовали спереди и сзади.

— Значит, это — реквизит быстрого исполнения. А что милиция говорила? Какие версии у оперов?

— Они и про дуэль говорили, и про секту каких-то крестоносцев… Таня, я впервые присутствовала при осмотре трупа. Знаешь, что меня больше всего поразило? — Ленка не стала ждать моего ответа и продолжила: — Милиционеры производили осмотр с такой отстраненностью! Они шутили, курили, а один даже жевал что-то.