Завершение - Альфред Ван Вогт

Он длиннее, чем та часть моего тела, которую я сделал похожей на разумных обитателей этого века. Его лицо меняет окраску. А меня как молнией озаряет: тонкие намеки в тех пьесах, что мне довелось видеть, неожиданно приобретают смысл. Собственность. Частное владение. Ну конечно.

Однако я просто отвечаю:

— Со мной все в порядке. Я могу оперировать в пределах шестнадцати категорий. И я понимаю английский.

Четкий ответ на поставленные им же вопросы производит на этого человека самое неожиданное впечатление. Его руки тянутся к моим псевдоплечам. Он крепко хватается за них и дергает, как бы намереваясь задать мне взбучку. Но, так как я вешу чуть более девятисот тысяч тонн, его физические усилия ни к чему не приводят.

Пальцы его разжимаются, и он отступает, пятясь, на несколько шагов. Его лицо еще раз меняет свои внешние характеристики: исчезает розовый цвет, который появился всего лишь несколько минут назад. Такая реакция означает, что его действиями никто не управляет, хоть он и появился здесь не по своей воле. Дрожь в голосе, когда он начинает говорить, только подтверждает, что этот человек пришел сюда как индивидуум и не сознает той серьезной опасности, которую могут навлечь на него совершаемые им действия.

— Как адвокат мисс Стюарт, — говорит он, — я приказываю вам убрать эту лачугу с ее территории до конца этой недели. В противном случае пеняйте на себя!

Прежде чем я успел попросить его объяснить туманное выражение «пеняйте на себя», он поворачивается ко мне спиной и быстро направляется к четырехногому животному, привязанному к дереву футах в ста от меня. Он прыгает ему на спину, принимая наклонное положение, и животное начинает трусить вдоль берега небольшого ручья.

Я жду, пока он не исчезает из виду, а затем устанавливаю внепространственную связь между основным моим телом и той его частью в образе человека, которая только что разговаривала с посетителем. Так как часть эта очень мала, мне удается передать в нее лишь минимальное количество энергии.

Схема этого процесса очень проста. Интегрируемые клетки центров восприятия вращаются в силовом поле, которое в действительности является человеческим образом. Теоретически этот образ остается незыблемым в данном силовом поле, составляющем центр восприятия, и опять же теоретически внепространственная связь как бы заставляет его двигаться в противоположном от центра направлении.

Однако это абстрактные рассуждения, тогда как существует функциональная реальность материальной Вселенной. Я в состоянии устанавливать внепространственную связь только потому, что теория отражает структуру вещей нематериальных. На самом же деле иллюзия существования материи на столько велика, что я действую как предмет материальный, и именно таким задуман.

Следовательно, когда я — вернее, часть меня в человеческом облике — иду по долине к месту назначения, происходит четкое разделение. Миллионы автоматических процессов продолжают проистекать, но все рецепторы восприятия находятся со мной, позади же осталась одна оболочка.

Я приближаюсь к деревушке и сквозь нависшую листву деревьев вижу крыши домов. Большое длинное здание, которое я заприметил раньше, поднимается над самыми высокими деревьями. Так как я пришел сюда специально, чтобы обследовать его, я внимательно вглядываюсь, хотя нахожусь еще далеко.

Похоже, оно сделано из камня и стекла. Сзади виднеется купол обсерватории. Астрономические приборы весьма примитивные, и во мне крепнет уверенность, что, скорее всего, им не удастся сразу меня обнаружить.

Деревушку окружает высокая ограда из стальной проволоки. Я ощущаю поток электроэнергии и, дотронувшись до верхней проволоки, определяю мощность тока в 220 вольт. Мое маленькое тело с трудом поглощает заряд, поэтому я отсылаю энергию в один из своих блоков на другой стороне долины.

Очутившись за оградой, я прячусь за кустом у тропинки и наблюдаю за происходящим.

По ближайшей дорожке идет человек. Адвокат, приходивший ко мне, был для меня просто объектом наблюдения, но сейчас я устанавливаю прямой контакт с телом этого второго индивидуума.

Как я и предполагал, теперь это я шагаю по дорожке. Я не делаю никаких попыток управлять движениями тела, действую лишь как наблюдатель. Но я достаточно синхронизирован с его нервной системой, а потому воспринимаю его мысли как свои собственные.

Как оказалось, это один из клерков, работающих в бухгалтерии, по своему статусу человек совершенно для меня неподходящий. Я прерываю контакт.

Я делаю еще шесть попыток, прежде чем нахожу нужного мне человека. Это становится очевидным, когда выясняется, что седьмой человек — и я — думаем об одном и том же:

«…не удовлетворен работой Мозга. Аналоговые приспособления, которые я вмонтировал пять месяцев назад, не дали ожидаемого эффекта».

Его зовут Уильям Граннитт. Он — главный инженер-исследователь Мозга, человек, который произвел те изменения в его структуре, которые позволили Мозгу осуществлять контроль над самим собой и своим окружением. Граннитт человек уравновешенный, способный, превосходно разбирающийся в людях. Мне следует быть крайне осторожным, когда я начну с ним работать. Он отлично видит поставленную перед собой цель и сразу заметит, если я попытаюсь внушить ему какие-либо изменения. Возможно, лучше мне пока просто наблюдать за его действиями.

Несколько минут контакта с его мозгом, и я в состоянии восстановить картину событий, которые разворачивались здесь пять месяцев назад. Механический компьютер, Мозг, был снабжен дополнительными приспособлениями, включая аналоговые, которым предстояло выполнять примерно те же функции, что и нервной системе человека. Инженерное воплощение проекта подразумевало возможность управления этим процессом с помощью команд голосом, машинописного текста, а также дистанционно по радио.

К сожалению, Граннитт не понимал до конца некоторых потенциальных возможностей нервной системы, которую он попытался имитировать в своем инженерном решении. Зато Мозг тут же приспособил их в дело.

Граннитт об этом деле не подозревал. А Мозг, поглощенный развитием самого себя, отнюдь не намеревался выдать информацию о своих новых возможностях по каналам, специально созданным для этой цели. Поэтому Граннитт решил его разобрать и придумать что-нибудь новое. Он еще не знал, что Мозг будет противиться любой попытке вмешательства в его действия. Но Граннитт — и я, тщательно покопавшись в его памяти и поняв, как функционирует Мозг, — сможем это сделать. После чего я спокойно буду контролировать весь этот период времени, не опасаясь встретить равного себе. Я еще не знаю, как это удается осуществить, но чувствую, что недалеко время моего завершения.

Теперь уже твердо зная, что установлен контакт с нужным мне человеком, я позволяю той части себя, что притаилась за кустом, энергетически раствориться. Через мгновение она прекращает свое существование как целое.

Сейчас я и Граннитт — почти одно и то же. Я сижу за его столом в кабинете с застекленными стенами, кафельным полом и сверкающим стеклянным потолком. Сквозь стену мне видны инженеры и чертежники, работающие за кульманами; и девушка, сидящая напротив моей двери. Это моя секретарша.

На столе лежит письмо. Я вскрываю конверт, вынимаю листок бумаги и читаю.

Вверху написано:

Уильяму Граннитту от Анны Стюарт, директора. Далее идет текст:

Считаю своим долгом уведомить Вас, что с сегодняшнего дня Вы уволены, так как мы более не нуждаемся в Ваших услугах. Меры безопасности требуют того, чтобы вы отметились в проходной Мозга не позднее шести часов вечера. Вам будет выплачено двухнедельное жалование.

С уважением Анна Стюарт Будучи Гранниттом, я никогда не давал себе труда задумываться об Анне Стюарт — ни как о личности, ни как о женщине. Сейчас я был просто поражен. Что она о себе воображает? Да, она владелица собственности, но кто создал, кто сконструировал Мозг? Я, Уильям Граннитт. Кто мечтал, кто предвидел, как много может значить для человечества истинно машинная цивилизация? Только я, Уильям Граннитт.

Будучи Гранниттом, я разгневан. Я должен сделать все, чтобы увольнение не вступило в силу. Я должен уговорить эту женщину отменить свое распоряжение, пока об этом мало кому известно.

Я вновь смотрю на письмо. В правом верхнем углу напечатано: 13.40. Я бросаю беглый взгляд на часы: семь минут пятого. Прошло свыше двух часов, а это означает, что о моем увольнении могли сообщить кому следует.

Это необходимо проверить: всякое может быть.

Бормоча себе под нос ругательства, я хватаю телефонную трубку и набираю номер бухгалтерии. Туда должны были сообщить в первую очередь.

Раздается щелчок: «Бухгалтерия».

— Говорит Билл Граннитт.

— О да, мистер Граннитт, ваш чек готов. Жаль, что вы нас покидаете.