Орден (СИ) - Усов Серг

Городок при замке насчитывал, судя по его размерам, не менее четырёх тысяч жителей всех возрастов и обоего пола. Это не считая рабов и ранее тут обитавших сбежавших или убитых пиратов.

По здешним средневековым меркам, такой городок даже для материка считался не мелким, а уж для небольшого острова-то его размеры попаданке показались чересчур большими.

— Неужели вся эта орава местных жила за счёт пиратов? — вслух подумала Вика.

Она читала как-то у Стивенсона про принадлежащий Франции остров Тортуга, где под патронатом европейского государства в шестнадцатом — семнадцатом веках пираты Карибского моря устроили себе настоящую базу флота, и про то, что вся экономика этой французской колонии основывалась на обслуживании пиратских потребностей. Но Вика знала об этом лишь в общем, а как такое хозяйство работало на практике, и чем занималось население острова, не понимала совсем.

— Так здесь же контрабандисты, которым удалось договориться с Братством Люра, проворачивали все свои дела, — проявил осведомлённость молодой наёмник, — Обменивались товарами или продавали друг другу. Ну и отдыхать же где-то надо. А это таверны, весёлые дома и просто шлюхи. Одежда нужна. Да много всего, — заметив немного озадаченный взгляд, которым Вика на него посмотрела, он смутился, — У меня один из старших братьев, — пояснил он, — десятник абордажной команды. Он много о подобных портах рассказывал. Ты думаешь, Вика, одни только пираты дают пристанище всяким мутным торговцам?

— Я об этом пока совсем не думала, Алек, — честно ответила она, — но полагаю, что сегодня всё увижу своими глазами. До вечера ещё половина дня. Так что, нагуляемся. Если ты, конечно, не против продолжать с нами прогулку. Эрна, — обратилась Вика к крепостной, — ты ведь не против компании такого хорошего парня?

Эрна — Вика это сразу поняла — была против. Ей очень хотелось пообщаться со спасительницей наедине. Но, уловив желание десятницы не избавляться от Алека, заявила, что не возражает.

В гавани Вика с удовольствием посмотрела на доставшиеся, можно сказать, ей одиннадцать кораблей, из которых три были большими океанскими судами, а остальные — обычными галерами класса река-море. И пусть экипажей, если не считать гребцов-кандальников, на них не было, но в любом порту Алернии ищущих работу моряков — как лично, так и целыми командами — всегда имелось предостаточно.

— Вы есть-то ещё не хотите? — поинтересовалась попаданка у своих спутников, когда они, проходя вдоль причалов, увидели длинную одноэтажную таверну, — Эта забегаловка выглядит чуть поприличней, чем та, что возле замка.

Первоначальный страх горожан, вызванный появлением у замка новых хозяев, ещё не прошёл, но поняв за прошедшие ночь и пол дня, что захватчики бесчинств творить не собираются, народ постепенно, осмелев, стал выбираться из домов и подвалов на улицы и приступать к повседневным делам. И в самом деле — как поняла Вика — бежать с островного города, как с подводной лодки, некуда. На территории, окружённой водой, в десять, от силы, в двенадцать лиг, не спрячешься. Так что, некий фатализм местных обитателей удивления не вызывал.

— Как я рад, как я рад, что наши избавители от проклятых разбойников решили посетить моё скромное заведение, — сильно потеющий, с явно трясущимися от страха поджилками, высокий мужчина, при виде их вошедшей троицы, лично кинулся встречать, — Буду счастлив угостить вас. Всё бесплатно! И еда, и вино, и девушки!

— Дядя Петя, ты дурак? — полюбопытствовала Вика.

От волнения кабатчик совсем не сообразил, что из пришедших к нему наёмников, двое — представители прекрасного пола. Слова десятницы, смысл которых он быстро уловил, заставили его смутиться.

— Простите, я…

— Ерунда, — прервала его Вика, — На еду и вино согласны, а вместо твоих шлюх мы тобой попользуемся. Зато заплатим. Мы не халявщики, мы партнёры.

То, что в этом мире с юмором немного туговато, она уже давно убедилась, так к этому обстоятельству у кабатчика добавился ещё и естественный испуг перед вооружёнными захватчиками. Похоже, этот чудак и в самом деле решил, что наёмницы станут совершать над ним акт насилия?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я…не…, — пролепетал он.

— Ах, ты вот о чём подумал? Не переживай, ты не в нашем вкусе. Так ведь, Эрна? — Вика толкнула магиню в бок, — Ты нам нужен, чтобы просто составить компанию за столом и рассказать подробнее о вашем чудесном городке.

Говорят, что первых впечатлений необходимо бояться — они, как правило, самые верные. Но Вике как раз, наоборот, Акулий Зуб очень понравился — и сам остров, и скалистые берега, охраняющие его почти по всему периметру, кроме узкого — менее половины лиги — разрыва в скалах, и голубой залив, и удобная гавань, и утопающий в зелени фруктовых деревьев городок, и зелёные поля и пастбища вокруг него, и, конечно же, сама могучая крепость.

А то, что всё это великолепие обильно испоганено следами жизнеднятельности человека, так помимо огромных запасов продовольствия — Братство Люра явно было готово к любому развитию событий, в том числе и к тому, что владетели всё же сговорятся и организуют морскую блокаду Акульего Зуба — помимо приличной пиратской казны в четыре с лишним тысячи лир, Вике и её создаваемому Ордену достались почти три сотни галерных рабов и вдвое большее количество городских и замковых невольников обоего пола. Так что, с тем, какими силами наводить порядок, вопросов не возникало. А свои требования по санитарному содержанию зданий, улиц, площадей и канализации попаданка довела до Лагиса очень подробно и доходчиво.

Будущий королевский граф, формально, и великий магистр Ордена Тени, в действительности, если и удивился столь явно завышенным по местным меркам требованиям своей госпожи, то виду не показал.

В прошлом мире говорили: любой каприз за ваши деньги. А в этом, Лагис взял себе на вооружение принцип: любой каприз, госпожа Вика, за те здоровье, омоложение и шанс на интересную и достойную жизнь, которые вы мне дали.

Вика и её спутники заняли стол возле окна с видом на залив. Народа в едальном зале, что не удивительно, было совсем мало — чуть больше полутора десятков. И те, увидев вошедших наёмников, значительно ускорились в поедании и выпивании, с целью быстрее покинуть таверну. Полной уверенности в адекватности победителей у горожан ещё не было.

— Вот это попробуйте, — приглашённый к ним за стол кабатчик продолжал лебезить, — Лучше, чем мой повар, дельфина вам никто не приготовит.

Попаданка, уже закинувшая себе в рот кусочек поданного блюда, едва сдержала рвотный рефлекс и, достав платок, незаметно выплюнула в него пережёванную — как оказалось — дельфинятину.

Для неё поедание мяса этих умных морских животных приравнивалось к людоедству. Хозяин таверны вмиг потерял все заработанные у неё очки репутации, хотя разумом Вика понимала, что его вины никакой нет.

Дельфинье мясо и в тавернах Вьежа считалось деликатесом. Просто там его предлагали в основном аристократам и богатым торговцам, к которым Вика не относилась.

— Очень вкусно, — покровительственно улыбнулась Эрна кабатчику, его неуверенность и робость на время помогли ей справиться со своими такими же чувствами, — Действительно, повар постарался.

Идея Вики, что лучше местного ресторатора и отельера ей никто не расскажет о городских делах и проблемах, оказалась весьма умной. Особенно, когда кабатчик, чтобы побыстрее успокоить свои нервы, осушил пару-тройку вместительных кружек вина.

Хоть местные вина относились, скорее, к категории столовых и были не крепкими, всё же язык у хозяина заведения развязался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вика с удовольствием слушала разглагольствования успокоившегося хозяина. И не только потому, что он преподносил ей на блюдечке с голубой каёмочкой нужные ей сведения, но и потому, что попаданку из иного мира вдруг неожиданно для неё самой накрыла романтика средневековья.

То ли красивый вид залива из окна, то ли относительная чистота зала, то ли отсутствие запаха помоев, а может и влюблённые взоры, часто бросаемые на неё Алеком, или преданный и полный благодарности взгляд Эрны тому причина, или всё это вместе, но Вика вдруг остро ощутила, что этот мир начинает ей нравиться.