Мракобесие - Валерий Стрелецкий

Медынцев хитро улыбнулся и... вскоре опять позвал в гости.

Спросил, не хотел бы я поработать в СБП.

Над его предложением думал я недолго. Оно показалось заманчивым, тем более что всё равно нужно было искать новое место.

О том, какую должность мне предлагают, Медынцев сообщил только во время четвёртой или пятой встречи. Надо отдать ему должное - в Службе языком зря не мололи...

Уже впоследствии, став сотрудником СБП, я узнал, что, пока мы в МУРе боролись с бандами угонщиков, Коржаков решил создать два новых подразделения - отделы под кодовыми названиями «К» и «П». Первый должен был заниматься борьбой с коррупцией и прочими должностными преступлениями в администрации президента, второй - в правительстве.

После долгих дебатов, кто лучше справится с работой - чекист или милицейский опер, в СБП пришли к мнению, что милицейская школа всё же предпочтительнее, по крайней мере для отдела «П».

В поисках подходящих кандидатур кадровики СБП облазили всю Петровку. Даже добыли психологические портреты руководства ГУВД и МУРа. В «поминальный» список попали несколько человек. В том числе и я...

Когда впервые я вошёл в 14-й корпус Кремля, меня охватило непривычное волнение. Я - парень из провинции - пачкаю грязными ботинками ковры, по которым раньше ходили только члены Политбюро. К тому же меня терзали сомнения относительно предстоящей встречи с Коржаковым. Начальника СБП я видел только по телевизору и только рядом с президентом. На экране он казался жёстким и надменным. Но стоило Коржакову улыбнуться, как все мои тревоги моментально исчезли. Так улыбаться могут только хорошие русские мужики. Позже я понял: у Коржакова - два лица: одно - суровое, недовольное, сдвинутые брови, тяжёлый пристальный взгляд, другое - доброе, с мужицкой хитринкой.

- Ты когда-нибудь имел дело с чиновниками правительства? - спросил он.

- Кто ж меня пустит в правительство?

- Ничего, не боги горшки обжигают...

Но вернёмся туда, откуда я начал, - в приёмную Коржакова, где сидел на мягком диване и ждал Александра Васильевича.

Встреча эта была, по сути, заключающей и не первой - с Коржаковым мы до этого беседовали уже несколько раз. Всё было обговорено и решено, приказ о моём назначении заготовлен.

Однако не представить меня Черномырдину Коржаков не мог. Всё-таки мне предстояло работать в «Белом доме».

Ждать пришлось недолго. Минут через десять Александр Васильевич вышел из кабинета. Кивнул на ходу. Я - за ним.

Пришли в приёмную президента - премьер должен был вот-вот выйти из кабинета Ельцина.

Откровенно говоря, президентская приёмная впечатления на меня не произвела. Обычные чиновничьи апартаменты. Стол секретаря. Кресла для посетителей. Свежие газеты. Трое охранников. Умом-то я понимал, что ничего сверхъестественного здесь не увижу. И всё же русская натура давала себя знать. Нам всегда кажется, что простые люди управлять страной не могут. А раз люди непростые, то и всё, что их окружает, должно быть особенным...

Ещё большее разочарование я почувствовал, увидев Черномырдина. Он был ниже меня почти на голову. Об огромном Коржакове и говорить не приходится.

- Виктор Степанович, - сказал А. В. - Познакомьтесь. Это Валерий Андреевич Стрелецкий, начальник отдела «П».

Черномырдин протянул мне руку:

- Приятно слышать. Я сам просил Александра Васильевича, чтобы ко мне в «Белый дом» определили такой отдел. Здесь, в Кремле, хоть рамки металлоискателя. А у нас ничего. Можно брать живыми, как куропаток. Читал, наверное? «Властелина»-Соловьёва ходила по зданию, как у себя дома. (В силу своего высокого должностного положения Ч. В. С. к абсолютному большинству .людей обращался на «ты». В том числе к малознакомым.) В общем, давай приступай к работе. Будут какие-то проблемы - обращайся сразу ко мне. Всё решим.

Он по-отечески, как и подобает второму лицу в государстве, улыбнулся и, немного косолапя, пошёл руководить страной.

Коржаков посмотрел вслед премьеру, хитро улыбнулся, но ничего не сказал.

Только потом я понял, что крылось за этой улыбкой...

Приказ о назначении меня начальником отдела был подписан 30 ноября 1994 г.

В отличие от Барсукова никаких особых напутствий Коржаков мне не давал. Сказал только, что всякого рода аморалки (бабы, пьянки) его не интересуют и что заниматься сбором такой информации мне не следует.

- Ты опер, поэтому решай сам, как тебе работать.

На тот момент в штате отдела «П» было всего четыре человека. Все - бывшие чекисты.

И тем не менее первый серьёзный материал по коррупции мы принесли Коржакову уже через месяц.

По-моему, он сам такого не ожидал. Впрочем, как и я...

Первое дело-1: Геннадий Петелин

Может ли честный чиновник заработать десятки миллионов долларов? Ответ очевиден.

Однако ни премьера, ни президента это, похоже, не заботит.

Человек, на чьём счету в словацком банке «Австрия» мы обнаружили десятки миллионов «зелёных», и по сей день продолжает спокойно работать в «Белом доме».

Это руководитель секретариата Черномырдина - Геннадий Петелин. Правая рука премьера.

Именно история миллионера Петелина и стала первым делом новосозданного отдела «П». Но обо всём по порядку...

В ноябре 1994 г. я приступил к работе в должности начальника отдела СБП. Звучит это громко.

В действительности никакого отдела не было тогда и в помине. Четыре сотрудника, небольшой кабинет на Варварке, телефон правительственной связи - вот, собственно, и всё.

Мои новые подчинённые встретили меня вполне доброжелательно. Нутром, правда, я чувствовал их напряжение - чекисты относятся к милиционерам без особой любви. (Так уж исторически сложилось.) Но виду никто не показывал.

По счастью, отделу как раз выделили помещение в «Белом доме». В сборах, переездах и хозяйственных делах мы и притёрлись друг к другу.

Поскольку отдел был только что создан, никаких серьёзных материалов ребята ещё не собрали. Всё ограничивалось лишь несколькими анонимками на сотрудников аппарата правительства.

(Впоследствии, впрочем, одна из них легла в основу оперативной разработки по линии ШП - шпионаж.) Работу надо было начинать практически с нуля. Тут-то и подоспела прелюбопытнейшая информация. Якобы кто-то из высокопоставленных сотрудников аппарата правительства пролоббировал квоту на нефть одной малоизвестной фирме, причём деньги, причитающиеся государству от этой сделки, в казну не попали.

Кто именно пролоббировал квоты? С какой целью? Ничего этого источник информации не знал. Указал только фирму - АО «Проминформбизнес» и её президента.

Первое, что я сделал, - попросил сотрудников узнать, приходил ли когда-нибудь президент фирмы Родимов в «Белый дом» и если да, то к кому. Выяснилось, что приходил. Пропуск заказывала секретарь Геннадия Петелина, руководителя секретариата Черномырдина. Ниточка потянулась...

Стали разбираться. Уже первые материалы показали: что-то здесь не ладно.

Не могла такая заштатная, никому не известная фирма, как АО «Проминформбизнес», получить право на экспорт 2,5 миллиона тонн нефти. Это очень солидная часть от ежегодного российского экспорта «чёрного золота». Особенно если учесть, что раньше нефтью фирма не занималась.

Официально дело выглядело так: в мае 1994 г. президент АО «Проминформбизнес» Родимов обратился с письмом к премьер-министру Черномырдину с просьбой дать ему право на реализацию 2,5 миллиона тонн нефти и полностью (!) освободить от налогов. В том же мае Комиссия по оперативным вопросам правительства (под председательством О. Н. Сосковца) постановила: поддержать просьбу и освободить фирму от уплаты таможенных пошлин, так как нефть выделяется для государственных нужд.

Если кто-то из читателей хоть раз соприкасался с «Белым домом», то наверняка знает: степень бюрократии и волокиты тут огромна. За пару недель пробить постановление мог бы только Дэвид Копперфильд, да и то вряд ли.

Здесь же всё решилось в считанные дни. Дальше - больше.

Поскольку АО «Проминформбизнес» получило государственные квоты, в действие вступали иные законы, работающие по следующей схеме: фирма получает нефть у нефтедобывающих предприятий, продаёт её за рубеж; часть полученных денег возвращает добытчикам, всё остальное - государству. Прибыль фирмы исчисляется процентами от сделки: примерно от 2 до 4%. При этом никаких налогов спецэкспортеры не платят.

По идее, в нашем случае всё должно было произойти именно так. Однако вырученную за границей валюту АО «Проминформбизнес» в бюджет не внесло. Ни в Министерстве внешней экономики, ни в каком другом месте следы этих денег найти не удалось. А суммы, надо отметить, немалые. Казне причиталось примерно 100 миллионов долларов.

Мы подготовили справку, и я пошёл с ней к Коржакову. В тот момент он как раз лежал в ЦКБ вместе с президентом (у Ельцина была операция носовой перегородки).