Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия - Роберт Турман

и нашу свободу от тайного врага для победы над сверхсекретным врагом. Поступая таким образом, мы можем постепенно прийти к любви ко всем нашим врагам: внутренним и внешним.

Парадокс заключается в том, что в действительности у нас нет врагов. Мы думаем, что враг – это кто-то или что-то, что препятствует нашему счастью. Но никакое другое существо не может помешать нашему счастью; истинное счастье приходит изнутри. Поэтому в конечном счете у нас нет врагов.

Истинное счастье, по мнению Будды, – это форма жизнестойкости, внутренний ресурс, позволяющий нам заботиться о себе и других, несмотря ни на какие трудности и страдания. Концепции и практики, которые мы описываем в этой книге, – это способы развить в себе эту стойкость и позволить ей направлять нас в отношениях с другими людьми. Включение наших врагов в этот процесс трансформации сначала может показаться невозможным, но в конце концов мы осознаем, что это не только возможный, но и единственно правильный путь к подлинной свободе.

Мы тоже часть трафика

Однажды я ехала в поезде, следовавшем по пригородной гудзонской линии до Нью-Йорка, сидя между женщиной, которая довольно громко разговаривала по телефону, и мужчиной, которого жутко бесила громкость ее речи, Всю дорогу, пока мы вынуждены были слушать, как она ровным голосом делится с кем-то мельчайшими подробностями своих планов, мой сосед ерзал, фыркал, ворчал и наконец взорвался, «От вас слишком много шума!» – заорал он. Я посмотрела на него и подумала: «Ну и от вас тоже!»

Когда мы попадаем в автомобильную пробку и злимся на затор, мы забываем, что и мы тоже участники дорожной обстановки, Что мы можем быть как частью проблемы, так и частью ее решения. Работа с нашими оппонентами начинается с принятия того факта, что мы неидеальны, и исследования зоны между теми, кто нам дорог и привлекает нас, и теми, от кого мы отгораживаемся, кто нас раздражает, Философ Питер Сингер называет этот процесс «расширением морального круга».

Немного терпения, Сейчас я все объясню.

По словам Сингера, альтруизм возник как биологическая потребность человека защитить свое потомство, но позже распространился на заботу и о других членах группы. Наша немедленная реакция на шум может заключаться в том, чтобы перекричать чужой крик или ответить на агрессию недоброжелательностью, но в конечном итоге это приводит к изнурительному порочному кругу конфликтов.

Ставя на ком-то клеймо врага, мы навсегда закрепляем за человеком этот статус. Когда мы причисляем окружающих нас людей к плохим (или хорошим, или правильным, или неправильным), это позволяет нам чувствовать себя в безопасности. Теперь мы знаем, кто мы, а кто они. Или нам так кажется. Но жизнь гораздо сложнее. Мой друг Бретт, который когда-то работал шофером в компании, предоставляющей лимузины напрокат, рассказывал, что однажды совершенно взбесился из-за поведения других водителей на дороге. Потом он понял, что и сам в тот или иной момент совершал те же проступки, которые его теперь так расстраивали.

Такое отношение к другим людям, как будто они находятся в совершенно отличной от нас категории, овеществляет их, создавая напряженность, которая неизменно перерастает в конфликт. Оно не позволяет налаживать связи и может стать причиной одиночества. В той ситуации с разговором по телефону в поезде более плодотворным подходом к общению с ситуативным врагом было бы пересесть на другое место, если это возможно, или вежливо попросить его понизить голос. Еще можно было бы вообще никак не реагировать в этот момент, но впоследствии, например, поддержать запрет на использование мобильных телефонов в общественном транспорте или выступить за организацию «тихих» вагонов на пригородных линиях. Вместо того чтобы набрасываться на людей, которые нас оскорбляют, мы можем попытаться превратить ситуацию в возможность, которая принесет пользу всем участникам.

Ставя на ком-то клеймо врага, мы навсегда закрепляем за человеком этот статус.

Бретт рассказывает историю о своем первом ретрите по безмолвной медитации десять лет назад. Это был ежегодный ретрит любящей доброты, который я провожу в Insight Meditation Society – центре, который я основала вместе со своими единомышленниками в городе Барр, штат Массачусетс. Однажды вечером, через несколько дней после начала ретрита, Бретт отдыхал в своей комнате после ужина, прежде чем отправиться в зал для медитации на вечернюю сессию. Он хорошо помнит, что произошло дальше:

«Моя комната находилась прямо над телефонной будкой в подвале. Я лежал на кровати, чувствуя, как сквозь меня струится теплый поток любви, как вдруг услышал внизу громкий напористый голос. Я не мог разобрать, что говорят, но понял, что кричит мужчина. Мой разум тут же переключился с пожелания добра на мысль: „Как он смеет!“ Я был настолько возмущен, что встал и спустился вниз, чтобы сказать этому парню, как он неправ, что так громко разговаривает в нашем храме тишины. Я открыл дверь в подвал и посмотрел через этаж на телефонную будку, где виднелась только макушка головы нарушителя, Когда я подошел достаточно близко, чтобы разобрать, что он говорит, то услышал, как он с явным отчаянием воскликнул: „Но папа, мы заплатили три тысячи долларов за твой слуховой аппарат, ты должен им пользоваться!" В этот момент весь адреналин в моем организме снова превратился в ауру любящей доброты, и я, улыбнувшись, вернулся в свою комнату»,

Не противостоять врагам напрямую и агрессивно это вовсе не проявление слабости или поражения, Это, скорее, совершенно иное отношение к другим людям, которое позволяет нам не оказаться в роли жертвы или агрессора, Мы настолько привыкли относиться к другим людям с позиции враждебности, что редко задумываемся о том, насколько это бесполезно в качестве повседневной нормы поведения. Как обнаружил Бретт, мы можем многое узнать о том, что на самом деле происходит, в паузе между вспышкой гнева и самим действием,

Глава 1

Победа над внешним врагом

С внешним врагом мы встречаемся, когда нам причиняют вред, В повседневной жизни вред может принимать разные формы: оскорбления, унижения, абьюза, газлайтинга, нанесения телесных мучений, ограбления и пр. Люди, совершающие подобные действия, вполне вписываются в привычное определение врага: человек, который не любит другого и пытается причинить ему вред. Мы считаем совершенно оправданным называть таких людей бесчеловечными, кошмарными, противными, злыми, недостойными и относиться к ним соответствующе.

Дорогие нам люди тоже могут испытывать страдания, поэтому часто мы также ненавидим тех, кто причиняет боль нашим близким. Мы даже можем переживать и «болеть» за героя фильма, с которым себя отождествляем и к которому «плохие