Департамент нераскрытых дел (сборник) - Рой Викерс

Не приходится сомневаться, что чопорная старая дева, на шестнадцать лет старше его самого, затронула в душе Джорджа некую чувствительную, особенно отзывчивую струну, однако ни в малейшей степени не импонировала той части его натуры, которая отвечала за расклейку по стенам спальни фотографий неотразимых красавиц.

На «Веселую вдову» мисс Колмер больше не ходила, однако Джордж время от времени посещал Театр Дейли в одиночестве. Дело в том, что оперетта Легара зримо воплощала его сокровенные мечты. Можно предположить, что молодой человек представлял себя мистером Джозефом Койном, который в образе князя Данило из вечера в вечер отвергал прекрасную Соню только для того, чтобы в финале та с неудержимой страстью бросилась в его пламенные объятия. Опасная фантазия для скромного молодого человека из провинции, уже начавшего терять стеснительность!

Не следует удивляться, что остатки стеснительности стремительно растаяли в тот момент, когда однажды, проводив мисс Колмер, в пятидесяти ярдах от ее дома Джордж встретил молодую горничную, вышедшую, чтобы отправить письмо. Возможно, девушка мало походила на мисс Лили Элси[2] в роли Сони, однако в белом чепчике с лентами по тогдашней моде выглядела прелестно. К тому же она мило улыбалась, держалась естественно и свободно, а разговаривала вполне дружелюбно.

Разумеется, это была Этель Фербрасс. Мистеру Манси она уделила не больше пяти минут. Очень короткий диалог со стороны может показаться слегка странным.

– Такая хорошенькая девушка и в прислугах! Когда у вас свободный вечер?

– Завтра после шести. А вам-то что за дело?

– Буду ждать на углу. Честное слово.

– В обещании участвуют двое. Меня зовут Этель Фербрасс, если угодно. А вас?

– Данило.

– Надо же! Что за чудное имя! Данило… а дальше?

Джордж не предполагал, что придется срочно придумывать фамилию, и нашелся не сразу. Назваться Смитом или Робинсоном было неловко, а потому он ответил коротко:

– Князь.

Надо заметить, что живым воображением Джордж не отличался. Встретившись с мисс Фербрасс следующим вечером, он не придумал ничего лучше, как повести ее на «Веселую вдову», и даже совершил глупость, купив программку. Однако имен героев Этель так и не прочитала. Едва открылся занавес, внимание ее сосредоточилось на мисс Лили Элси, на которую, как ей казалось, она была похожа (в то время так думали все хорошенькие девушки). Мистера Койна и его героя она попросту не заметила. А ведь если бы задумалась о странном совпадении имен, то смогла бы заподозрить нового знакомого в обмане. И в этом случае мистер Манси получил бы возможность благополучно дожить до глубокой старости.

Однако она ни о чем не задумалась.

Глава 4

Этель Фербрасс полностью соответствовала созданному фантазией Джорджа идеальному женскому образу. Жизнь становилась все слаще. При этом ничто не мешало молодому человеку при свете дня наслаждаться дружбой с мисс Колмер, утонченные радости которой ни в малейшей степени не зависели от его влюбленности в прелестную горничную.

В начале сентября Этель получила отпуск и провела две недели в Саутенде в обществе Джорджа. При этом мистер Манси ежедневно писал мисс Колмер длинные письма и подробно рассказывал, как заменяет аптекаря – давнего приятеля матушки, отбывшего на отдых. Он действительно устроил так, что ответные послания приходили в местную аптеку. Мисс Колмер адресовала корреспонденцию Джорджу Манси, в то время как в отеле пара зарегистрировалась под именем мистера и миссис Князь.

Таким образом, вымышленный князь Данило превратился в свободного, не скованного цепями условностей господина и почувствовал себя в новой роли вполне уверенно. Для Этель Фербрасс, несомненно, настало счастливое время. Щедрый спутник снял апартаменты. (Подумать только, собственная ванная! Можно наслаждаться сколько душе угодно!)

Джордж арендовал для подруги машину с шофером – тогда это удовольствие стоило десять фунтов в день. Угощал шампанским всякий раз, когда хотелось пить, и покупал немыслимо дорогие подарки.

Удивительно, что по окончании отпуска Этель все-таки вернулась к прежней работе. Но вернулась. Душа ее не ведала корысти.

В Лондоне мистер Манси с удовольствием встретился с мисс Колмер. Бесконечные дружеские прогулки возобновились, как и почти ежедневные визиты во время ленча или обеда, что оказалось весьма кстати, поскольку небольшое приключение в Саутенде пробило ощутимую брешь в оставленном матушкой капитале.

Уходить из уютного дома пораньше ради нескольких минут наедине с Этель уже не хотелось. После двух недель совместной жизни короткие встречи утратили прежнее очарование, к тому же прелестная горничная посвящала Джорджу свободные вечера и воскресенья (правда, последние предполагали досадную необходимость пространно лгать, объясняя мисс Колмер причину отсутствия).

В середине октября мистера Манси снова неудержимо потянуло на «Веселую вдову». Дурной знак, свидетельствующий, что мечта угрожала в очередной раз затмить реальность. Этель тем временем утратила радость жизни, часто плакала и досаждала угрюмым ворчанием.

В начале ноября мисс Фербрасс представила чрезвычайно веские аргументы в пользу скорой свадьбы, разговоры о которой прежде отодвигались в туманное будущее.

К этому времени Джордж, уже отчаянно устав от назойливой подруги, все чаще обдумывал возможность покинуть ее в затруднительном положении. Кажется достаточно странным, что только угроза Этель рассказать обо всем мисс Колмер заставила Джорджа смягчиться, сделать хорошую мину при плохой игре и все-таки жениться.

Глава 5

Туманным утром Джордж и Этель заключили брак в расположенном на Генриетта-стрит регистрационном бюро, однако жених записался не под собственным именем, а под псевдонимом Данило Князь. На свадьбу из Банбери приехали мистер и миссис Фербрасс. Родителям затея не понравилась, хотя с точки зрения положения дочки в обществе союз можно было рассматривать как шаг на следующую ступеньку социальной лестницы.

– Где же собираетесь провести медовый месяц? – осведомилась миссис Фербрасс. – Конечно, если вообще планируете медовый месяц.

– Поедем в Саутенд, – ответил лишенный воображения Джордж и действительно во второй раз повез жену в Саутенд.

Апартаменты уже утратили актуальность, а потому пара остановилась в маленьком семейном отеле. Джордж начал неразумно ревновать к постояльцам, хотя те всего лишь проявляли любезность к несчастной молодой женщине. В самую отвратительную погоду он таскал жену на прогулки, так что в конце концов простудился. Настойка эвкалипта и горячий пунш превратились в основные атрибуты приморского городка, в сознании Этель прочно связанного с шампанским и душистой солью для ванн. Однако, несмотря на неприятности, пришлось провести в Саутенде ровно две недели, так как Джордж снова сказал мисс Колмер, что замещает знакомого аптекаря.

По имеющимся в департаменте нераскрытых дел сведениям, пара покинула город тридцатого ноября в три пятнадцать, первым классом. Поезд следовал до Лондона без остановок и, как правило, пользовался популярностью, однако в этот день пассажиров набралось не больше дюжины. В одном из вагонов первого класса не оказалось никого, кроме мужчины с маленьким ребенком, закутанным в красную шаль. Этель хотела разместиться в его купе – должно быть, в тайной надежде на то, что попутчик попросит помощи в обращении с младенцем, – однако Джордж не собирался заниматься детьми прежде, чем отцовские обязанности станут абсолютно неизбежными, и пара устроилась в другом купе.

В отличие от мужа Этель с радостью готовилась к предстоящей роли матери. Перед отъездом из Саутенда она зашла в один из тех небольших магазинчиков, что рассчитаны на торговлю летом, однако чудесным образом продолжают работать даже зимой, и вернулась оттуда с объемистым пакетом, который тотчас и открыла в напрасной надежде развеселить Джорджа.

В пакете оказались игрушки: детское ведерко, несоразмерно маленькая деревянная лопатка, такая же крошечная лодочка и резиновая дудка, оплетенная красной и синей шерстью. Дудка предназначалась для детей и, чтобы не поранить нежные десны, была изготовлена из резины. Мундштук скрывал небольшое устройство, издававшее резкий, раздражающе громкий звук.

Этель приложила дудку к губам и дунула.

Возможно, в эту минуту она представила, как то же самое делает ее ребенок, а возможно, после печального медового месяца бедняжка отчаянно пыталась развеять грусть в надежде, что муж обратит на нее внимание и примет участие в шутливой игре. Однако факты доступны нам исключительно в изложении Джорджа.

«Я сказал: «Не шуми, Этель, я читаю». Или что-то в этом роде. А она ответила: «Хочу поиграть, чтобы развеселиться». И снова начала дуть. Поэтому я схватил дудку и выбросил в окно. Больно я ей не сделал; как показалось, она даже не особенно обиделась. Ссоры не возникло, и до самого Лондона я продолжал читать газету».