Греческий огонь - Никос Зервас

Бодигарды продюсера, совместно с факультетскими охранниками, пытались ловить дерзкого гавроша в подвале, куда он якобы сбежал. Однако вскоре нашли взломанную дверцу монтёрской комнаты, из которой злодей, очевидно, ускользнул в утробу теплоцентрали. Сюда, в монтёрскую, хитрый мальчишка заранее принёс резиновые сапоги и фонарь. Вызванные сотрудники МЧС заверили Кунца, что искать негодяя в лабиринте подземных коммуникаций бесполезно.

Так никто и не выведал, куда подевался таинственный «отморозок», назвавшийся Иваном Царевичем. Только пьяный бомж дядя Воха, гревшийся на вентиляционной решётке в скверике на задворках соседнего психфака, видел одним глазком странную картину: из-под крышки люка на тротуар вылезла тощая быстрая старуха в чёрном. Аккуратно уложила пудовую крышку на место и побежала, чуть прихрамывая, через сквер к троллейбусной остановке.

Художницу Аллу привёл Ханукаин. Женщина без лица и без возраста, с ожогами вокруг глаз, она была наркоманка, усталая извращенка… и совершенный гений, как утверждал Изя. Алла, замотанная в нечто вроде пыльного пледа, чёрного с ромбами, ворочалась в кресле, поминутно запуская пальцы обеих рук в тёмно-красные волосы. Казалось, она вообще не слушала Сарру.

— Вот фотография нашего мальчика. Таким мальчик был раньше, а теперь изменился, — медленно, с оттяжкой молвила ведьма Цельс, будто вбивая каждое слово под крышку больного Аллиного черепа. — Представьте, этот мальчик стал звездой. Выступает по телевизору, снимается в кино. Высокомерный, презрительный. Страшный гордец! Любит власть. Чтобы понукать сверстниками, сколотил подростковую группу, они служат ему как рабы. Девки его обожают, до визга. А он — смертельный эгоист, но гениален. Интеллект — молния. Отвага, ловкость. Подростковый полубог…

Художница Алла со стоном полезла за сигаретой.

— Совсем маленький портрет? Когда Вам нужен?

— Завтра на рассвете, — твёрдо сказала Сарра. — В этом конверте — то, о чём вы думаете. Успокойтесь, вам хватит. И вы никуда отсюда не пойдёте. Здесь комната, в ней краски и всё необходимое. У вас целая ночь.

Алла хрипло расхохоталась.

— Давайте фотку. Ну, только мне нужен аванс. Сарра вынула из конверта заранее отмеренную дозу в крошечном плёночном клапане.

Всю ночь из студии доносились странные звуки, как если бы целая толпа художников возилась вместе с Аллой в маленькой комнате — столько было грохота и топанья, зачем-то двигали мебель. Сарра слушала без удивления, скорее с нервным любопытством; когда начало светать, она уже танцевала кругами, как голодная гиена, вскидывая уши на каждый шорох из-за двери.

Около восьми стало ясно, что Алла не отвечает на стук, и Сарра велела выбить дверь. Художница лежала на паркете, лицом к камину, как если бы она собиралась вылететь из комнаты через трубу, но умерла по дороге.

Рядом валялся перевёрнутый портрет, будто сброшеннный с этюдника.

Сарра нагнулась. Синий взор хлестнул ей по лицу, навернулись слёзы. Мальчик на портрете был удивительно хорош собой, он смотрел заботливо и умно.

— Проклятье! — Сарра оглянулась на художницу, лежавшую ничком, голые ноги белели из-под чёрного с ромбами пледа. — Ангелочка мне нарисовала?!

Вдруг осеклась. Кажется… всё поняла.

Сарра Цельс пристально вглядывалась в глаза мальчику — и с каждым мгновением его синий взгляд делался холоднее. Всё, что раньше казалось ангельским: лёгкий румянец, тёмные ресницы — теперь виделось по-другому. В разрезе глаз проступила на первый план какая-то насмешливая хищность.

Страшная сила портрета поразила ведьму. Он был добрым только внешне, ровно настолько, чтобы влюбиться с первого взгляда. Но в глубине образа таилось всё то, что заказывала Сарра: гордость, презрение и, наконец, жестокость. Это был портрет страшного человека.

— Да, да… — едва слышно прошептала ведьма Цельс. — Именно таким ты станешь, Иван Царицын. Змей-подросток в обличье маленького принца.

Скандал на факультете журналистики выбился в высший рейтинг новостей. Забавная, щекочущая тема опередила сообщения о назначении нового министра здравоохранения и репортажи о снежных лавинах в Ставрополье. Утренняя пресса разделилась на два лагеря: девять газет из десяти, пестря восклицательными знаками, кричали о разгуле скинхедов.

«В лидеров свободной прессы снова стреляют», — трепетали «Аргументы и Факты».

Впрочем, находились и те, кто намекал: отважный мальчик выразил голос всего народа, уставшего от клеветы на российскую историю и культуру. «Когда взрослые бессильны, за честь Отечества вступаются гавроши», — чеканила консервативная газета «Труд».

Самое страшное выяснилось через день.

Дерзкая выходка Царевича поразила воображение его сверстников — у «хулигана» появились последователи. И покатилось, как далёкий рокот в горах. Понеслась дикая ночная партизанщина. Полусонные пешеходы, выползшие раным-рано из подъездов и подземных переходов на пустынную площадь Маяковского, замирали при виде памятника большевистского поэта, у которого на груди пылал аршинный транспарант:

МОСКВИЧИ!

ПОВСЮДУ, ОТ РЕУТОВА ДО КУНЦЕВО,

МОЧИ ПАСКУДНУЮ ХУНТУ КУНЦЕВУ!

Золотой миллион московского среднего класса ещё спал на своих ортопедических матрасах, а тем временем уж холодел в ужасе милиционер перед памятником другому красному поэту, также с транспарантом на бронзовом животе:

МИЛЫЙ, МИЛЫЙ, СМЕШНОЙ ДУРАЛЕЙ,

НУ КУДА ОН, КУДА ОН СУНЕТСЯ?

НЕУЖЕЛИ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО РУССКИХ ЛЮДЕЙ

ПОБЕДИЛА НАХАЛЬНАЯ КУНЦА?

А старушка-дворничиха возле Консерватории в ужасе рассказывала журналистам о том, как среди ночи налетела на дремлющий сквер толпа камуфлированных велосипедистов в масках, нацепила на фигуру великого композитора плакат, точно на партизана перед расстрелом:

ВЫ ЕЩЁ НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО П.И.ЧАЙКОВСКИЙ -

БЕЗДАРНОСТЬ?

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА У КУНЦА

НА «ОСНОВНОМ ТЕЛЕКАНАЛЕ»

— В каких масках они были? — приставали журналисты.

— Детские такие маски, — поясняла встревоженная старушка. — У внучки моей на прошлый Новый год похожая была. Медвежаты какие-то.

Журналисты жадно кивали и чиркали в блокнотах: «Вооружённые кастетами и бейсбольными битами, отморозки цинично разгуливают в наивных детских масках. Зайчики и белочки бьют витрины магазинов, переворачивают машины, грабят одиноких прохожих».