Танец - Лорел Гамильтон

Я бывала в районе, в котором сейчас проживало семейство Зебровски, снова и снова проезжая мимо трех различных стилей домов, только разных цветов и технологической оснастки, но это был американский пригород, поэтому все строения как под копирку. Дом Зебровски был одноэтажным, в стиле ранчо. Стены из кирпича, а перед домом аккуратно-подстриженный достаточно зеленый, чтобы показать, что его поливают, газон. Кустарники были опрятными и подстрижены высотой чуть ниже фундамента с маленькими клумбами с каждой стороны тротуарной дорожки, ведущей к парадной двери. Цветы были ярким всплеском желтого, белого и красного.

Подъездная дорога была свободной, но перед парадной дверью стояла всего одна машина, и я припарковалась за ней. Прошлый раз, когда я была здесь, вся улица была забита машинами. В этот раз мы приехали раньше, чтобы Натаниэль мог помочь другим «женам» на кухне. Мясо будет жариться на улице господином Зебровски и другими допущенными к грилю мужчинами. Распределение было особо традиционным, но, опять же, большинству копов нравились традиционные роли. Их работа была полна странного дерьма, поэтому, думаю, они и цеплялись так хоть за какую маломальскую нормальность. Я была маршалом Соединенных Штатов в Сверхъестественном отделе, а это значило, что участвовала в расследовании преступлений, в которых проявлялись сверхъестественные элементы. Вне исполнения ордера на маршаловской службе, моей ночной работой было поднятие зомби для «Аниматор Инкорпорейтед». За последнее время я проделала немало исторических общественных работ… ну, знаете, поднимала мертвых и расспрашивала их о том, как обстояли дела и в какой битве они участвовали.

Вся моя трудовая деятельность была полна странного дерьма, поэтому, по идее, мне полагалось быть самой консервативной из всех прочих копов, а ведь когда-то оно так и было, до того, как меня встретил Жан-Клод, Мастер вампиров Сент-Луиса, до того, как я начала рассматривать вампиров в качестве друзей и любовников, а не просто злых ходячих мертвецов. И вот я здесь, с двумя любовниками-сожителями и ребенком, и все это без обременения обручальным кольцом. Мэтью уже неделю был с нами. Это оказался самый длинный период из всех, но он воспринял его нормально. Одной из причин, почему мы взяли Мэтью с собой, а не оставили дома с одним из «дядей», стало то, что Натаниэль узнал, что здесь будут и другие дети. Натаниэль указал на то, что как только Мэтью покидает школу для дошколят, он изолирован от других детей. Моника была занятой матерью-одиночкой, у нее не хватало времени организовывать детские праздники, поэтому мы взяли Мэтью с собой, чтобы он мог завести друзей. Я знала, что здесь будут несколько детей его возраста, а так же много старше или младше. Возможно, Мэтью не оказывался рядом со стольким количеством детей, кроме как в своем танцевальном классе. Эта мысль меня немного ошеломляла, но для ребенка все было в порядке вещей.

Как только машина остановилась, я отстегнула ремень безопасности. Это послужило сигналом для остальных последовать моему примеру. Мэтью мог самостоятельно отстегнуть ремешок у своего «безопасного кресла», как мы его окрестили, так как он возражал против термина «детское кресло».

Натаниэль держал торт. Мы с Микой различные салаты под легким майонезом, когда Мэтью спросил:

— А что понесу я?

Мы с Микой переглянулись. Не знаю, что бы я ответила, потому что Натаниэль не дал нам возможности это сделать.

— Поднос с овощами и фруктами, — ответил он, указав на большой круглый накрытый пластиковой крышкой-колпаком поднос, разделенный на сегменты с содержимым: морковные и сельдерейные палочки, маленькие помидорки, виноград, крупные ломтики дыни, кусочки яблок и сладких разноцветных болгарских перцев. Я знала, что где-то еще были разнообразные соусы, но их добавят на поднос позже. А сейчас он был почти нерушимым. Мэтью мог закатить его в дом, как колесо, и все осталось бы на своих местах. Он был не тяжелым, хотя и громоздким, так что Мэтью старался изо всех сил, смотря то поверх него, то мимо. Он был умилительней обычного со своей большой ношей, одетый в синюю футболку, короткие джинсовые шортики и спортивные кроссовки со Спайдерменом. Сзади было не видно, но я знала, что спереди глаза Человека Паука мигали красным. Очень серьезное лицо Мэтью дало понять, что напоминание о том, как он мило выглядит, ни к чему хорошему не приведет. Порой на меня находило нечто подобное, так что я его не винила.

От темы «милых мальчиков» меня немного отвлекла покачивающаяся коса Натаниэля, шедшего рядом и чуть впереди Мэтью. Они оба были в солнечных очках. Их цвет волос был схож даже больше, и я осознала, что футболка Мэтью и майка Натаниэля похожего оттенка синего. Я задумалась, случайно ли это. Мэтью равнялся на Натаниэля и временами его копировал, но и мой парень очень любил проводить время с мальчиком. Натаниэль даже начал намекать, что хочет собственного ребенка. Я не против, если ребенок хотел одеваться как дядя Натти, но не особо за желание Натаниэля, чтобы они были похожи. Это будет ощущаться как еще одна капля давления со стороны одного из самых хозяйственных партнеров.

— Ты хмуришься, — сказал Мика, наклонившись так, чтобы больше никто не услышал.

— Прости, просто сильно задумалась.

— О чем?

Но в этот момент Кэти Зебровски открыла дверь и мы поспешили внутрь. О том, что Натаниэль пытается давить на меня биологическими часами, побеспокоюсь позже.

Кэти едва достигала полутораметрового роста, возможно, и меньше. На ее фоне мы с Микой не смотрелись уже настолько изящными и крошечными. У Кэти были длинные каштановые спадающие до талии вьющиеся волосы, оставаясь такой длины еще с колледжа. Зебровски рассказал мне это со счастливой улыбкой и искорками в глазах. Они были женаты почти двадцать лет и по-прежнему сходили друг по другу с ума. Эта пара дала мне надежду, что возможно — всего лишь возможно — любовь могла длиться долго.

Я уже три года встречалась с Микой и Натаниэлем, и шесть лет с Жан-Клодом, но эти шесть лет включали в себя чертову уйму передышек в наших с ним отношениях, а затем в мою жизнь вошли Мика и Натаниэль и каким-то образом помогли ее стабилизировать. Забавно, насколько правильное сочетание людей может все изменить, но все равно оставалась какая-то часть меня, которая ждала, когда вся моя жизнь покатится к черту. По крайней мере, я прекратила зацикливаться на этом и пытаться все разрушить собственноручно, и это было прогрессом. Все-таки стоит прислушиваться к терапии и умным друзьям, вмешивающимся, когда я скатывалась по наклонной к старым, разрушающим привычкам.

Кэти заколола волосы за ушами, выставив напоказ бриллиантовые сережки, подаренные ей Зебровски на прошлую годовщину. Ее летнее платье было нежно-голубого цвета, и Кэти выглядела свежо и прекрасно, как растущие у крыльца их дома цветы.

За спиной Кэти показался Зебровски и направился к нам по новому паркету, который они положили в этом году. Пол был отполирован до блеска, и выглядел таким же чистым и аккуратным, как остальная часть гостиной. Кэти соответствовала воздушному пространству комнаты. Зебровски был в шортах цвета хаки и футболке с изображением его любимой, но уже распавшейся группы. В течение рабочей недели за одеждой Зебровски следила Кэти, но в выходные по обоюдному соглашению, он мог носить то, что удобно ему. Усилия Кэти по запихиванию его в костюмы с галстуками были напрасными, потому что, казалось, Зебровски больше нравились пятна на одежде, а свежевыглаженные рубашки словно по волшебству становились мятыми. Зебровски больше походил на повзрослевшую версию Пигпен[1] и Чарли Браун[2]

, созданный Чарльзом Шульцем

 и впервые появившийся в комиксе 2 октября 1950 года. Является хозяином Снупи

. Чарли Брауна описывают как милого неудачника[1]

, обладающего бесконечной решимостью и надеждой[2]

, но который постоянно страдает от своего невезения.[3], а Кэти была недосягаемой рыжей девчонкой, вот только эта красивая женщина пережила очки в проволочной оправе и не расчесанную шевелюру, чтобы обрести любовь всей своей жизни, их жизней. Как я уже говорила, эти двое заставили меня поверить в истинную любовь.

Они поцеловались и Кэти отправилась на кухню, а Зебровски спросил:

— Еще нужно помочь что-то принести?

— Нет, это все, — ответила я.

Мы сгрузили съестное на большой островок в аккуратной-как-со-страницы-каталога кухне, а Мэтью пришлось подняться на цыпочки, чтобы поставить поднос с овощами и фруктами на столешницу. Я чуть подтолкнула поднос, чтобы он не упал.

— Натаниэль, вся еда выглядит просто божественно, — похвалила Кэти.

— Спасибо, а так же за то, что позвали помочь, так что я старался. — Он положил ладони на хрупкие плечики Мэтью.