Павлинка - Янка Купала

Яким. Так-то оно так! Но я все еще не теряю надежды — авось отойдет. Было же время, что любил меня и даже иногда в беде помогал.

Павлинка. Было, да сплыло. Помогал, пока не увидел, что надо и дочерью пожертвовать, а как дошло до этого, вот тут-то в нем и отозвалась шляхетская фанаберия. Иную теперь песню поет. Нож точит… острый нож точит родной мой папочка на того, кого сам когда-то любил и кого я полюбила… (Вставая, горячо.) И на веки вечные любить буду. (Идет и поправляет подушки, за ней Яким, обнимает ее.)

Оба садятся, обнявшись, на кровать.

Яким (помолчав, ласково). Павлинка!

Павлинка (смеясь). Снова забыл, как меня зовут?

Яким. А ты снова за свое… Послушай, миленькая: надумала ты сделать то, о чем я тебя давеча просил и молил? Сама же ты, золотце, говорила мне не раз и теперь говоришь, что твой отец не согласится ни на какие просьбы. Значит, сама хорошо понимаешь, что иного выхода у нас нет. А лучше всего будет так, как я предлагаю. Что, мы первые или последние? Янка Лукашенок со своей Зосей так сделали, Игнась Маняковский со своей Доменисей, да и многие другие. Родители сперва посердятся, посердятся немного и отойдут, — известно: родительское сердце. Вот и мы с тобой, миленькая, таким манером сами устроим свое счастье и ничьей милости просить не станем. Только твое согласие — и все будет хорошо. Я уж, признаться, говорил с попом. Он завтра приезжает в Михалишки служить обедню и заночует. Ну, а мы к нему… раз, два, и готово…

Павлинка. Думать-то я думала, но как-то страшно. Может, лучше было бы еще немного обождать, а то так быстро, вдруг… Поспешишь — людей насмешишь.

Яким. Какая ты нехорошая, Павлинка! Ты сейчас же: страшно, страшно, обождать, обождать! Этак всю свою молодость в ожиданиях проожидаем. А ведь можно жизнь так хорошо наладить, так хорошо, было бы только желание и выдержка.

Павлинка. А если поймают? Я этого стыда не переживу, люди глаза выколют, нельзя будет на свет показаться. Теперь и то сколько всякой грязи валят на нас услужливые соседи и соседки, а что скажут тогда, когда нам это, избави бог, не удастся?

Яким. Не бойся, золотце, не поймают! Все сойдет гладко. Завтра у вас вечеринка, после вечеринки все будут спать так крепко — хоть из пушек стреляй, ничего не услышат. Я все аккуратно приготовлю, ты только свяжешь в узел самое необходимое, а там — миг, и ты моя на веки вечные.

Павлинка (с притворной злостью). Не я твоя, а ты мой на веки вечные.

Яким. Ну, пусть будет так, как тетка сказала. Но это только тогда выйдет у нас, если ты согласишься на то, о чем я тебя просил и прошу.

Павлинка (подумав, смеясь). Ну, согласна до… завтрашнего дня, а там посмотрим.

Яким (повеселев). И давно бы так, мой цветочек майский. Завтра вечером, как только все улягутся, я буду ждать тебя в саду под окном. Ты оконце отворишь, узелок под локоток да прыг из хаты в сад, как петух!..

Павлинка. Это ты как петух, а я, как…

Яким (перебивая). Как курица.

Павлинка. Не курица, а как кукушечка.

Яким. Как кукушечка через окно — фырр! А петух — цап, а поп кропилом — прсс! А там…

Павлинка (смеясь). А там снова — фырр! (Взмахивает руками и хочет вырваться.)

Яким сильнее прижимает ее к себе, чтобы поцеловать; она притворно обороняется, а потом обхватывает его за шею, и они долго, горячо целуются.

Яким. Ах, если бы так всю жизнь и каждую минуту.

Павлинка. Ого! Разлакомился! Оскомину набьешь, пока охоту собьешь. (Прислушавшись.) Ой! Где-то тарахтит! Не едут ли наши с базара?

Яким (прислушавшись). Да, кто-то едет!

Павлинка (печально). Значит, Якимка, тебе уже надо делать — фырр!

Яким (вставая, со вздохом). Ничего не поделаешь — надо! Ох, эти родители! И почему не рождаются на свет дочери без родителей?

Павлинка (вставая). Ах, чуть не забыла! Принес ты мне, что обещал?

Яким. Как же, принес, мое золотце. (Достает из кармана фотографию и отдает Павлинке.)

Павлинка (всматриваясь в фотографию, весело). Вот хорошо! Вместо одного имею двух: одного, который сам ходит к девчатам и рукам волю дает, а другого, которого надо носить за… пазухой.

Смеются.

Яким (любуется ею, хватает и целует). Ах ты, кукушечка моя ненаглядная!

Павлинка (обороняясь). Ну, ну, петушок! Не горячись, поспеешь с козами на торг. (Выталкивая Якима из комнаты.) Марш домой! Раз, два, три!..

Яким (в дверях). Помни, Павлинка, — завтра!.. (Уходит.)

Явление 3-е

Павлинка (одна).

Павлинка (оправляет кровать, потом смотрит на фотографию, целует ее и прячет за пазуху. Прижимает руки к груди.) А что, хорошо? Тепленько? А? Возле самого девичьего сердечка… Верно слышишь, как оно, бедненькое, трепещет. Хорошо тебе тут, как нигде никому! Но нет, нет! Так не годится. Еще немного рановато. Послезавтра — другое дело. А теперь (идет к иконе) посиди лучше, соколик, за иконочкой. Сидя этак у бога за плечами, меньше будешь держать в голове грешных мыслей, чем нежась тут (показывает), за пазухой у молодой девушки. (Напевая, подходит к стене, прячет фотографию за икону и, как ни в чем не бывало, садится за шитье.)

Да чем же твоя, девонька,Головка занята?

Явление 4-е

Павлинка, Степан, Альжбета.

Степан (подвыпивший, входит с Альжбетой из сеней и напевает):

Где идем мы, где мы едем,Корчмы не минуем;Куда зайдем иль заедем,Там и попируем.

Альжбета (кладет покупки на сундук и раздевается. К Степану). Не смеши ты людей. Если выпил, так ложись спать!

Степан. Молчи, баба!.. Ты, коханенькая-родненькая, ничего не понимаешь… Волос долог, а ум короток. (Напевает.)

Мужик сатана —В соху впряжена жена.А в борону тещаПод горой за рощей.

(Хочет обнять Альжбету.)

Альжбета (отталкивая). Ах ты гнилая кочерыжка! Может, тебе еще чего захочется?

Степан (выделывая коленца).

Дед боб молотил,Баба подсевала…

Павлинка. Папа! Да бросьте уж! Раздевайтесь лучше и, может, чего-либо покушаете.

Степан. А может, это и верно, коханенькая-родненькая… Если б кислой да горячей капусты… (Сбрасывает верхнюю одежду и кладет на сундук.)

Сброшу сапоги, армякДа обую лапти.Каждый — умный иль дурак —Пан у себя в хате.

(Садится за стол.)

Павлинка (бросив шитье на кровать, Альжбете). Мама, достаньте из сундука скатерть, а я принесу вам поесть.

Явление 5-е

Степан и Альжбета.

Альжбета (достает из сундука скатерть). С кем ты так нализался?

Степан (закуривая трубку). Я и с тем, я и с этим, а ты, коханенькая-родненькая, угадай с кем?

Альжбета. А леший тебя знает с кем!

Степан. Не говорил ли я, что у тебя тут (стучит пальцем по лбу) не все дома. Ну, слушай: с зятем!

Альжбета (удивленно). С зятем?

Степан. Да, да, коханенькая-родненькая. Кто со сватом, кто со сватьей, а Степан Криницкий — с родным зятем.

Альжбета (накрывая на стол). Правду все-таки говорят, что водка сбивает людей с панталыку. Когда же ты успел его нажить? Дочь еще замуж не вышла, а у отца уже зять есть!

Степан. Если еще не имею теперь, так будет в четверг. Это, видишь, он только еще собирается подмазаться к нашей Павлинке; а чтобы гладко все шло, так он сперва меня подмазал.

Альжбета (садится). Так бы и говорил сразу. А кто же это такой?

Степан. Адольф Быковский!

Альжбета. Э-э! Я думала — кто такой! Оказывается, ничего путного. Только ездит да вынюхивает, у какой девушки больше приданого, а сам гол как сокол.