Разгильдяй - Юлия Черных

Катера, сужая круг, носились вокруг крейсера, пытаясь хоть как-то задержать гиганта. Отплевываясь от особо назойливых рейдеров, крейсер выпустил веер кассетных мин. Катера бросились врассыпную, уворачиваясь от взрывоопасных контейнеров, но их было слишком много. Одна из мин разорвалась рядом с катером Бориса, осыпав его грудой медонитовых шариков. Зашипел, уходя, воздух, что-то загорелось внутри и мгновенно погасло. Экран визора запотел, высох и покрылся разводами.

Голубая планета возникла в зоне видимости внезапно, вынырнув из-за местного солнца. Крейсер замедлил ход и стал маневрировать, взблескивая двигателями. Борис попытался еще раз сбить систему навигации. Бесполезно, маломощные пушки не могли нанести урон летающей крепости. Катера сбились в рой перед носом крейсера, но тот прошел сквозь них и устремился прямо к Незабудке.

— Ребята, шестой отряд, я пошел на прорыв, — послышался голос в эфире. Один из катеров резко оторвался от группы и устремился туда, где, разрывая силовое поле, билась фотонная плазма.

— Лешка, нет!

— Все назад!

— Пятая группа, внимание!

Катера перестроились, удерживая в зоне выстрела заднюю часть. Крейсер не заметил изменения диспозиции или не придал этому значения. Боря уверенно расставил отряд и заставил себя сосредоточиться на экране визора, стараясь не думать о том, кто сидит в катере, маленькой черточкой сверкающим на фоне гигантского корпуса. Одно дело — погибнуть в горячке боя, совсем другое — сознательно идти на смерть.

— У него жена с ребенком на Незабудке, — сказал кто-то.

Рейдерный катер догнал крейсер, потыкался несколько раз, и вошел в ту единственную точку между силовым полем и бушующей плазмой, которую нельзя обнаружить никакими приборами.

— Ух, жарко, черт, — голос был почти спокоен. — Частота 277, полоса 12. Настроились? Вызываю огонь на себя. Прощайте. До встречи на небесах!

Десятки лазерных пушек ударили одновременно, туда, где невидимый глазу сигналил маяк наведения. Крейсер качнулся вперед, замер и вдруг стал медленно разваливаться на части. Плавно, неторопливо разлетались крупные обломки, вокруг них разноцветными брызгами кувыркались мелкие предметы и каменеющие в открытом космосе завры.

Борис объявил общий сбор и увел отряд на астероид.

— Срочно к начальнице! — сказала Оксана, едва Борис вошел в отдел. Он прихватил планшетку и поднялся по лестнице.

— Где документ? — спросила Клара страшным голосом.

— Вот, — Борис достал мятый пакет, пропахший дымом, в пятнах от пластика-изолята. Вчера он уже подъезжал к Министерству, когда вотчер завибрировал, замигал красным: срочность «А», общий сбор! Пришлось перепрыгнуть через разделительный газончик и мчаться к транспортной кабине, распугивая неспешных водителей. Влезая с планшетом в катер он, конечно, забыл вынуть оттуда министерский конверт.

— Понимаете, Клара Львовна, там прием документов уже был окончен, а мне срочно пришлось в другое место ехать.

— На помойку? — спросила Клара.

— Почему на помойку? С пакетом…

— Да потому что только на помойке тебе место! Я двадцать лет работаю в Информационном центре, и никогда, никогда не было такого позорища! Ты хоть понимаешь, что такое документ на контроле Министра?! не поступил вовремя?! что за это будет?!

— Не кричите на меня, — раздраженно сказал Боря. — Подумаешь, какие-то бумажки. Там люди погибают…

— Где — там?!

Борис осекся, но начальница продолжила:

— Люди гибнут на дорогах страны! Под колесами мобилей ежегодно умирает население районного города, а ты так и не доставил наши предложения в Департамент дорожной безопасности. С меня хватит. Я не желаю по твоей милости получать от начальства. Немедленно! Заявление об увольнении! Пока по собственному! Мне на стол.

— Не дождетесь, — сквозь зубы сказал Борис и вышел, хлопнув дверью.

Ситуацию разруливал, как обычно, Петрович.

Когда Боря ворвался к нему в кабинет с перекошенной физиономией и злобным пламенем в глазах, Петрович запер дверь, сноровисто достал из сейфа бутылку водки, два стакана и кусок черного хлеба.

— Помянем героя, — сказал он.

Борис стиснул руки и некоторое время стоял, успокаиваясь. Героев нельзя поминать в остервенении. Петрович понимающе ждал.

— Наливай, — сказал наконец Боря. Петрович разлил, и они молча выпили. Водка впиталась в организм, расслабляя и умиротворяя.

— Прощай, Лешка из шестого отряда, — сказал Борис. — Пусть Космос будет тебе домом. Знаешь, он был такой обыкновенный парнишка. Незаметный.

— Незаметные и становятся героями, когда припрет, — назидательно сказал Петрович.

— Вот именно. А некоторые стервы только орать способны, — Боря сжал кулаки. — Ух, как я ее ненавижу, гадину рыжую. Сука, ну что ей от меня надо? Ладно бы дело какое, а то бумажка! Бумажка дороже человека. Дрянь!

Петрович хмыкнул и достал из сейфа толстую папку.

— Тебя учили не делать поспешные выводы? Вот смотри. Клара Прососова, сорок пять лет. Происхождение: мать — лютенит, отец — квартинец.

— Исконные враги. Как же они познакомились? А, понял, квартинец женился на рабыне?

— Наоборот. Лютенитка на рабе. Семья, разумеется, была против, новобрачным пришлось бежать на Землю. Клара родилась здесь, в Империи и пробивалась самостоятельно. На воинское звание она подавала три раза. Знаешь, чего это стоит? Проверки, обследования, тесты. Три месяца из жизни — вон, а в результате отказ за отказом. В последний момент, на грани предельного возраста наш генерал пробил ей погоны.

— Ну и дурак. Или они что… любовники?

Петрович покачал головой и разлил водку по стаканам. Боря взял свой, машинально понюхал, сморщился.

— У меня ребята из тосола лучше гонят. Бабе погоны, что децептору тапки. Зачем бабе звание?

— Чтобы командовать.

— Вот именно! Командовать, — Борис отставил стакан. — Я, бля, боевой капитан, а она, бля полковник! И она мной командует?! — он стукнул кулаком по столу. — Она знает правила ведения боя? Она лазер нюхала? Она хотя бы одного завра в глаза видела?!

— А ты видел завров вблизи? — Петрович поспешил перевести разговор.

— Да чего там видеть? На завра смотреть, только расстраиваться.

— Почему? — насторожился Петрович.

— У них морда умная. Смотрит такой из клетки, зрачки пленкой подернуты, вдумчивые-задумчивые. А на самом деле только и прикидывает, что бы тебе откусить. Или с какой стороны начать харчить: с головы либо с ног. Знаешь, некоторые люди мне завров напоминают. Например те, кто на генеральском диване жопой звезды добывают!

— Вряд ли, — Петрович снова покачал головой. — Клару в юности изнасиловал одноклассник, так что с сексом у нее проблемы. Да ладно, хватит о грустном. Ну что, бог с нами и черт с ними?

— И черт с ними со всеми!

И снова жидкий огонь проваливается в желудок, отзывается круженьем в голове, и примиряет с действительностью…

Делай людям добро, и они отплатят тебе. Точка.

Как Петрович просил за приятеля, как ручки целовал и клялся в вечной страсти! «Клара Львовна, душечка, радость очей моих. Приюти дружка, очень приличный мужчина, одинокий, самостоятельный». И что? Одинокий самостоятельный оказался банальным тунеядцем. Более того, Клара один лишь раз доверила важное поручение, и то не довез, подвел в самый ответственный момент.

Безобразие!

Итак, Клару Прососову в очередной раз нагло использовали. Но на этот раз она не намерена терпеть. На этот раз все будет иначе. На этот раз…

— Кларочка? — Петрович плавно просочился в кабинет. — Свет душа моя, голубушка, не вели казнить, вели слово молвить.

— За друга пришел просить? — Клара грозно сдвинула брови.

— Кларочка, Борис не такой как кажется. Он храбро воевал на дальних границах, терял друзей в боях с иноземными цивилизациями. Однажды выбирался из зоны, где взрывалась сверхновая. Не дай бог нам пережить, то, что он испытал.

— Неужели, — холодно сказала Клара. — Ты мне-то не рассказывай, кто чего там испытывал. Те испытания, что выпали на МОЮ долю, вряд ли сможет вынести обычный человек.

— Да-да, — поспешил согласиться Петрович. — Вот Борька и не вынес. Опять же две контузии, трепанация черепа. Понимаешь, Кларочка, ему кажется, что война все еще продолжается, что внеземляне вновь пытаются захватить просторы нашей вселенной. Каждый час, каждую минуту капитан Брейдо ждет, что вот-вот прозвучит сигнал тревоги и, возглавив отряд боевых рейдеров, он ринется на врага.

— Сирусианский синдром, — понимающе сказала Клара. — Но это не отменяет служебных обязанностей.

— Видишь ли, дорогая, — Петрович подобрался ближе, взял Клару за руку и вкрадчиво посмотрел в глаза. — Есть еще одна причина. Только между нами…