Положительная нота - Ольга Дервиш

Что ж… похоже, теперь у них для этого есть все предпосылки. Не жить же, как кот с собакой. Илья это понимал, но принимать было очень тяжело.

Мать его никогда жестко не контролировала. Следила только, чтоб на двойки не скатился, да наставляла обойтись без наркоты. В остальном – вольная птица.

Отец же контроль любил. И видимо, желал восполнить огромный пробел в воспитании сына. Непривыкший к такому отношению прямолинейный Илья высказывал в лицо свое несогласие, отчего ссоры с отцом были ежедневными, а то и чаще. Сегодня – не исключение. Сегодня отцу не понравилось, что Илья работает. Ночью в баре. Перед учебным днем. Велел, именно велел, а не просил, оставить эту блажь, даже карманных денег обещал прибавить. Можно подумать, Илья из-за недостатка средств сводил треки второй год…

Речинский взглянул на наручные часы. В полночь, сменяя напарника, он должен был начать свой четырехчасовой сет. Еще десять минут.

Парень стоял около пульта и, облокотившись на парапет, смотрел вниз на танцплощадку. Пора начинать слушать, что крутит Макар и впитывать настрой толпы, чтобы люди даже не заметили, что диджей сменился. А уж потом можно будет потихоньку вплетать своё, навязывая народу то или иное настроение.

В такие моменты Илья едва ли не чувствовал себя богом музыки. При правильном подборе треков можно было и незаметно зажечь толпу, и сделать так, чтобы все засобирались домой. Управлять настроем. Сливаться со звуками и дергать за тонкие нити душ всех этих веселящихся людей. Он иногда так увлекался, что после ухода последнего посетителя заведения чувствовал опьянение, будто не стоял он, переключая деки, слегка пританцовывая, а сам зажигал в толпе, выпивая литрами веселительные напитки.

Музыка – вот истинный алкоголь. Или наркотик. Не важно, чужая она или собственного исполнения; громкая или себе под нос, мелодичная или хард… Для Ильи не было нелюбимого стиля: диджей должен любить всякое направление, и он любил. Всей душой.

Очнулся от хлопка по плечу.

– Речь, заступай! – окликнул напарник привычным ником.

Прислушался еще раз, чтобы поймать ритм, одел наушники, палец привычно побежал по списку треков…

Глава 2. Вечер

Стас Речинский сидел в гостиной и невидящим взглядом смотрел телевизор. Думал о сыне.

Три дня, как Илья переехал к нему, а ощущение, будто они уже пару месяцев воюют. Устал. От ссор этих, от непривычной ответственности, от недопонимания.

От осознания, что упустил он сына. Единственного. Родного. И такого чужого, оказывается. Парень был чересчур самостоятельным. Нет, понятно, что двадцать лет, это уже не тот возраст, когда нужно воспитывать, но любоваться этим дальше? Этот его внешний вид… может и модный среди молодежи, но стыдно с таким было бы в городе появиться. Штаны у него либо широкие, как плащ-палатка, либо обтягивающие как у прости-господи… на голове вечный хаос… серьга в ухе. Чувствовал себя ханжой, хоть вроде и не стар, но считал нужным как-то на это повлиять. Эти его перекусы бутербродные, хотя, спасибо домработнице Любе, в холодильнике всегда есть нормальная еда. А уж когда сегодня выяснилось, что у сына какие-то непонятные ночные подработки накануне учебного дня…

Определенно, Лена – его бывшая жена и мать Ильи – парня распустила. Что за вседозволенность! Да еще, когда Стас пытался высказать свое мнение, встречался с неприкрытой агрессией и следовавшим за этим полным игнором. С сыном надо что-то делать. Терпение у старшего Речинского хоть и есть, но никогда железным не было.

Если пока только присматривается к сыну – уже проблема на проблеме, то что же дальше?

– Станислав, вам что-то еще нужно сегодня? – голос Любы вывел его из раздумий.

Мужчина повернулся и посмотрел на домработницу. Та, как обычно, была одета в серое платье, волосы заколоты в пучок, молодая, около тридцати, выглядела хорошо. Правда, сейчас на лице четко читалась усталость. Не мудрено – уже почти одиннадцать.

– Спасибо, Люба, на сегодня всё.

Женщина, пожелав спокойной ночи, развернулась и скрылась из виду.

Любовь Козлова жила в этом же доме уже пятый год. Разведена и одинока. Причин Стас не знал, но и узнать не пытался. Неплохая женщина, симпатичная, но будто уже поставившая на себе крест. Правда, ему казалось, что он вызывает у нее некие нежные чувства, но явно она этого не выказывала. Стас в собственном сердце тоже отклика не находил. И ей никоим образом не давал повода как-то сблизиться. Люба – хорошо оплачиваемый работник. Пусть и исполняла обязанности жены. Все, кроме интимных. Не хотел Речинский старший путать деловое и личное.

А теперь тем более – сыну вовсе не обязательно становиться свидетелем каких-то непотребных потребностей отца. Хоть и не маленький уже, всё бы понял. И все же… Стас еще раз порадовался про себя, что не завел интрижку с Любой, даже ради удобства.

Да и не особо складывалось что-то серьезное у него с женщинами после развода с Еленой. Его личную жизнь можно было бы охарактеризовать фразой из соцсетей: «в поиске». Всё не то. И не те. Некоторые годились лишь для удовлетворения физических нужд. А некоторые и на это не годились. В собственный дом Станислав женщин никогда не приводил.

Мужчина не припоминал, чтобы кроме Любови вообще кто-либо женского пола переступал порог этого дома. Разве что мимолетно, случайно, типа работниц почты или курьерской службы. Даже Лена, оставляя тут жить сына, ни разу не зашла. Лишь звонила договориться о переезде Ильи.

***

Пребывая в хорошем настроении, четыре девушки дружно ввалились в бар «Кленовый лист». После пары часов в кафе за разговорами, отправились в ночной бар танцевать, но в «Стиль» их не пустили: тот был переполнен. Пришлось срочно придумывать альтернативу. Идея попытать счастье в «Листе» принадлежала Марине, одной из их четверки. Она периодически зависала в этом местечке и очень хвалила обслуживание и музыку.

– А курить тут можно? – Светка была заядлой курильщицей.

– Курить нигде нельзя, тебе ли не знать, – отозвалась Марина. – На улицу выйдешь.

– Придется… – вздохнула подруга.

Сдав в гардероб легкие куртки, девушки прошли в зал, где было уже тесно от танцующих и выпивающих посетителей. Неширокий танцпол находился как раз между двумя барными стойками.

– Ого! Да тут аншлаг! – удивилась Ксюша.

– Сегодня везде аншлаг! Пятница! – многозначительно заметила четвертая подружка Лина. – Столица веселится! – вспомнила крылатую фразу.

– Понятно, – Ксения как-то растерялась от такой толпы. Непривычно. Кругом незнакомые и не очень трезвые люди. Даже страшно слегка.