Плот - Стивен Бакстер

Так, значит, мир изменился со времен его отца. Почему? Интересно, он будет меняться дальше? Вернется ли холодный голубой цвет или останется только эта тревожная кровавая краснота.

Рис протиснулся в хижину и открыл кран. Потом снял комбинезон и принялся соскребать с себя запекшуюся кровь. Он скреб и скреб, пока ему не стало больно.

КОЖА ОТСТАВАЛА ОТ ТЕЛА ПОД ЕГО РУКАМИ КАК КОЖУРА С ГНИЛОГО ПЛОДА, И ОБНАЖАЛИСЬ БЕЛЫЕ КОСТИ…

Рис лежал в гамаке, широко распахнув глаза, погрузившись в размышления.

Вдалеке три раза прозвучал колокол. Значит, прошло только полсмены, осталось полторы, целых двенадцать часов. И все это время придется торчать в хижине.

Еще немного — и он сойдет с ума.

Юноша выбрался из гамака, оделся и выскользнул из хижины. Кратчайший путь к заведению Квотермастера лежал мимо разрушенной плавильни, но Рис намеренно повернул в другую сторону. Он пробирался мимо хижин, и из открытых окон и дверей ему сочувственно кивали знакомые. На Поясе жило около двухсот человек, и трагедия коснулась почти каждого. Из многих хижин доносились стоны и крики боли.

Рис жил один и редко общался с кем бы то ни было, но в Поясе знал почти всех. Сейчас он скользил мимо хижин, в которых, должно быть, страдали, может быть, даже умирали люди, чем-то близкие ему. Но Рис не останавливался, и вокруг него, подобно дымному облаку, сгущалось одиночество.

Бар Квотермастера был одним из самых больших строений Пояса — около двадцати футов в ширину. Внутри висело множество тросов, стойка занимала целую стену. В эту смену бар был переполнен. Запах алкоголя, табачный дым, гул голосов — все это оглушило Риса. Джейм, бармен, хрипло посмеиваясь в спутанную седеющую бороду, бодро обслуживал посетителей. Рис добрался до края толпы и, хотя ему не хотелось возвращаться в свою пустую хижину, вдруг понял, что сегодня это не для него. Он повернулся, чтобы уйти…

— Рис! Подожди…

Это была Шин! Она отделилась от небольшой группы мужчин (один из них — гигант устрашающей наружности — рудокоп по имени Роч, окликнул ее пьяным голосом), ее щеки блестели от пота — в баре было жарко. Правда, Шин успела переодеться и состричь обгоревшие волосы, но голос ее все еще звучал хрипло. И еще от нее пахло дымом.

— Хорошо, что я тебя заметила. Возьми! Кажется, тебе это не помешает, — она протянула Рису матовую сферу с напитком.

Внезапно смутившись. Рис сказал:

— Я хотел уйти.

— Знаю.

Шин приблизилась и подтолкнула сосуд, который легко ударился о грудь юноши.

— Все равно возьми.

Рис снова ощутил притяжение ее тела — как тепло в желудке. Почему действие гравитационного поля Шин так отличается от других? Он не мог оторвать глаз от ее обнаженных рук.

— Спасибо.

Он взял питье и пососал выступающий пластиковый сосок. Горячая жидкость обожгла язык.

— Наверное, мне действительно это необходимо.

Шин смотрела на него с неприкрытым любопытством.

— Странный ты парень. Рис, а?

Рис взглянул на нее и неожиданно заметил, что у нее молодая гладкая кожа. Он вдруг понял, что Шин не намного старше его.

— Почему странный?

— Ты весь в себе.

Рис пожал плечами.

— Послушай, надо избавляться от этого. Тебе нужна компания. Нам всем она нужна. А особенно после такой смены.

Рис неожиданно спросил:

— А что ты имела ввиду тогда?

— Когда?

— Во время взрыва. Ты сказала, что в этом мире очень трудно построить что-либо достаточно прочное.

— Ну и что?

— Но разве мир может быть другим?

Шин отпила глоток, не обращая внимания на громкие призывы друзей за спиной.

— Не все ли равно!

— Мой отец всегда говорил, что рудник нас всех убивает. Люди не приспособлены для работы там, где надо ползать в колесных креслах при тяжести в пять «же».

Шин засмеялась.

— Ну ты и тип. Рис! Честно говоря, я не настроена на отвлеченные разговоры. Предпочитаю оглушить мозг этим перебродившим псевдофруктовым соком. Так что либо присоединяйся к нам, если есть желание, конечно, либо ступай и смотри на звезды. Договорились?

Шин вопрошающе взглянула на юношу и отплыла С деланной улыбкой он покачал головой и отвернулся. В то же мгновение Шин исчезла в клубящейся компании.

Рис допил, протолкался к стойке, вернул сферу и вышел.

Над Поясом нависло тяжелое облако, беременное дождем. Видимость снизилась до нескольких футов, воздух стал особенно кислым и противным.

Машинально перебирая руками. Рис полез по канату. Он проделал полных два круга, скользя мимо таких привычных хижин, стараясь не обращать внимания на лица, на сырое облако, на неприятный воздух, стараясь не думать об ограниченности Пояса. Все это неожиданно резануло его. В голове крутилось множество вопросов. Почему используемые людьми материалы и методы строительства так мало приспособлены к условиям этого мира? И почему сами человеческие тела настолько беззащитны перед ним?

Почему родители умерли, так и не ответив на вопросы, с детства мучившие его? Да, но ведь родители разбирались в этом не лучше, чем сам Рис. Все, что они смогли рассказать сыну, было не более чем легендами. Детские сказки о Корабле, Команде, о каком-то Кольце Болдера… Но родители верили в эти сказки. Они, как и остальные обитатели Пояса — даже такие умные, как Шин, — полностью смирились со своей судьбой. Одного только Риса мучили вопросы, на которые не было ответов.

Почему он не может стать таким, как все? Почему не может просто принять все как есть?

Рис остановился, чтобы отдохнуть. Руки болели, на лицо оседали капельки тумана. Во всей вселенной было одно, единственное существо, с которым он мог бы поговорить — существо, которое могло бы более или менее вразумительно ответить на его вопросы.

И этим существом была Роющая машина.

Следуя внезапному порыву. Рис огляделся. Ближайшая станция рудничного подъемника была ярдах в ста. Рис энергично начал перебирать канат.

Как он и думал, на станции никого не было. Эта смена была полностью посвящена оплакиванию погибших, рабочие следующей смены придут часа через два, не раньше.

Станция — металлическая хижина кубической формы, чуть поменьше других таких же хижин — была встроена в Пояс. Почти все помещение занимал массивный барабан, на который был намотан тонкий трос. Барабан крепился на лебедке из нержавеющего металла, а на конце троса висело тяжелое кресло, снабженное массивными колесами. Кресло было обито толстым слоем мягкого материала, сверху виднелся упор для шеи и головы. С одной стороны барабана на стойке была закреплена панель управления — квадрат размером с ладонь, на котором располагались разноцветные тумблеры, каждый величиной с кулак. Рис быстро установил переключатели на спуск, и барабан лебедки завибрировал.